Чтение онлайн

Мистер Хэзлитт беспокойно поерзал на стуле. Видение старого дома с большим садом каштанов и сикоморов, где эта девочка теперь осталась наедине с полубезумным озлобленным человеком, не вызывало у него восторга.

– Джим,- внезапно осведомился он,- не мог бы ты организовать свою работу таким образом, чтобы сразу уехать в случае надобности?

Джим удивленно посмотрел на него. Хотя мебель в офисе фирмы "Фробишер и Хэзлитт" была старой и ветхой, ее методы оставались неторопливыми и исполненными величия - суета и спешка не принадлежали к их числу, а слишком нетерпеливым клиентам рекомендовали обратиться

к другим адвокатам. А сейчас сам мистер Джереми Хэзлитт с его седыми волосами и забавной круглой физиономией, детской и необычайно смышленой одновременно, давал понять своему младшему партнеру, что ему следует быть готовым в любую минуту мчаться на континент.

– Безусловно, мог бы,- ответил Джим. Мистер Хэзлитт с одобрением посмотрел на него.

Джим Фробишер обладал необычным качеством, о котором его знакомые и даже друзья знали только по внешним признакам. Он был одиночкой. Очень немногие люди имели для него какое-то значение, но и без них он вполне мог обойтись. Он всегда стремился к тому, чтобы его жизнь и средства к существованию не зависели от других, и использовал все свободное время для достижения этой цели. Парусная шлюпка, которой мог управлять один человек, ледоруб, винтовка и зачитанные до дыр один-два тома наподобие "Кольца и книги" {"Кольцо и книга" - поэма английского поэта Роберта Браунинга (1812-1889).} были, наряду со звездами и собственными мыслями, его единственными компаньонами в многочисленных одиночных экспедициях. В результате Джим приобрел слегка высокомерный вид, сразу же выделявший его среди сверстников. Но этот вид нередко вводил окружающих в заблуждение, поощряя уверенность в способности молодого человека совладать с любыми трудностями, для которой, возможно, не было достаточных оснований. В данный момент он убедил мистера Хэзлитта, будто именно такой человек может справиться с личностями вроде Ваберского, хотя старый адвокат, разумеется, не высказал этого вслух.

– Конечно, это может и не понадобиться,- продолжал он.- У Бетти Харлоу есть французский адвокат, несомненно имеющий достаточный опыт. Кроме того...- мистер Хэзлитт улыбнулся, вспоминая фразу из второго письма Ваберского,- Бетти, похоже, вполне способна о себе позаботиться. Так что посмотрим.

Старик вернулся в свой кабинет и в течение недели больше не получал известий из Дижона. Он уже почти забыл о своих тревогах, когда удивительные новости внезапно поступили из самого неожиданного источника.

Их принес Джим Фробишер. Он ворвался в кабинет мистера Хэзлитта в тот священный момент, когда старший партнер диктовал клерку ответы на утренние письма.

– Сэр!- воскликнул Джим и умолк при виде клерка.

Мистер Хэзлитт бросил быстрый взгляд на лицо младшего партнера и сказал:

– Ответами займемся позже, Годфри.

Клерк взял свой блокнот и вышел, а мистер Хэзлитт снова повернулся к Джиму Фробишеру:

– Ну, выкладывайте ваши скверные новости.

– Ваберский обвиняет Бетти Харлоу в убийстве!- выпалил Джим.

– Что?!

Мистер Хэзлитт вскочил на ноги. Джим Фробишер не мог определить, какое чувство им руководило - недоверие или гнев. Первое избороздило его лоб морщинами, а второе сверкало в глазах.

– Малютку Бетти Харлоу?- удивленно переспросил старик.

– Да. Ваберский обратился с официальным заявлением

к префекту полиции Дижона. Он обвиняет Бетти в отравлении миссис Харлоу в ночь с двадцать седьмого на двадцать восьмое апреля.

– Но Бетти не арестована?

– Нет, но находится под наблюдением.

Мистер Хэзлитт тяжело опустился в кресло у стола. Причудливый, чрезмерно эмоциональный - эти эпитеты казались слишком мягкими для Бориса Ваберского. Налицо были дьявольская злоба, мстительность и алчность.

– Как ты узнал об этом, Джим?- внезапно спросил он.

– Сегодня утром я получил письмо из Дижона.

– Ты?- воскликнул мистер Хэзлитт.

Вопрос застиг Джима врасплох, озадачив его. Чудовищное обвинение выбросило у него из головы все остальное, но сейчас он спрашивал себя, почему новости поступили к нему, а не к старшему партнеру, который вел дела Харлоу.

– Да, это странно,- ответил Джим.- Есть и еще одна странная вещь. Письмо пришло не от Бетти Харлоу, а от ее подруги и компаньонки Энн Апкотт.

Мистер Хэзлитт почувствовал некоторое облегчение.

– Значит, у Бетти есть подруга? Это хорошо.- Он протянул руку через стол: - Дай-ка мне это письмо, Джим.

Фробишер держал письмо в руке и передал его Хэзлитту. Оно состояло из многих страниц, которые старик быстро перелистал.

– Неужели мне придется читать все это?- вздохнул он и приступил к упомянутой задаче.

Сначала Борис Ваберский обвинил Бетти лично, но она с презрением отказалась на это реагировать, и он направился прямиком к префекту полиции. Ваберский вернулся через час, отчаянно жестикулируя и разговаривая вслух с самим собой. Попросив Энн Апкотт поддержать ею и получив отказ, он упаковал вещи и перебрался в городской отель. История излагалась во всех подробностях, с цитатами из безумных речей Ваберского, и, покуда старик знакомился с ней, Джим Фробишер волновался все сильнее.

Он сидел у высокого окна, выходящего на площадь, ожидая вспышки гнева и презрения, но видел на лице Хэзлитта только глубокое беспокойство. Старый адвокат неоднократно прерывал чтение, словно человек, старающийся что-то вспомнить или прочесть между строк.

"Ведь все ясно как день!" - твердил себе Джим. Однако мистер Хэзлитт просидел в этом кресле почти тридцать лет. Сколько мужчин и женщин за эти годы входило в эту продолговатую комнату со своими горестями, бедами и признаниями, внося свою маленькую лепту в кладезь знаний и опыта старика, обостряя его ум и проницательность? Следовательно, если мистер Хэзлитт был встревожен, значит, в этом письме имеется нечто, чего он сам не заметил по молодости лет и неопытности. Джим начал вспоминать содержание письма, но в этот момент старик положил его на стол.

– Разумеется, сэр, это явный шантаж!- воскликнул Джим.

Мистер Хэзлитт, вздрогнув, пробудился от размышлений:

– Шантаж? Ну конечно, Джим.- Поднявшись, он отпер сейф, достал оттуда два письма Ваберского и протянул их Джиму.- Здесь все доказательства, какие только можно пожелать.

Прочитав оба письма, Джим издал радостный возглас:

– Мошенник сам отдал себя в наши руки.

– Да,- промолвил мистер Хэзлитт.

Но для него этого было недостаточно. Он все еще пытался увидеть между строк то, что ему пока не удалось обнаружить.