Чтение онлайн

– Ты прекратишь?

– Прости, у меня аллергия на ботаников.

– Папа, мы могли бы жить в доме знаменитого малоизвестного писателя!

– Я приму это к сведению.

Диана пошла дальше, увлекая за собой семейство (доктору Уолкеру пришлось чуть ли не силком утащить Корделию из библиотеки), и привела их в первозданную кухню. Это была самая современная комната из уже осмотренных. Новая техника блестела в лучах света. Похоже, даже микробы опасались заявляться сюда. Над плитой на магнитной ленте висел впечатляющий набор ножей, от самых маленьких до самых

больших.

– А мы сможем приготовить здесь печенье? – поинтересовалась Элеонора.

– Конечно, – ответил доктор Уолкер.

– А мы можем готовить здесь только печенье?

– «Викинг», «Электролюкс», «Саб-Зиро», – перечисляла Диана марки производителей техники, подводя семейство к двухдверному холодильнику из нержавеющей стали. Брендан подумал вдруг, что внутри может быть нечто странное, например отрубленная голова… он открыл дверцу, но не обнаружил ничего особенного, кроме абсолютной пустоты.

Диана поднялась вместе с Уолкерами по лестнице. Современный декор кухни мгновенно потерял актуальность, как только они оказались наверху спиралевидной деревянной лестницы, и теперь Элеонора порывалась побегать по ней вверх-вниз. Это была самая широкая винтовая лестница, которую Уолкеры когда-либо видели. Она соединяла первый и второй этажи. Наверху шел коридор во всю длину дома, заканчивающийся окном с видом на бухту и лестницей поменьше, ведущей обратно в холл.

На стенах висели старые выцветшие портреты, выполненные в пастельных тонах. На одном угрюмый человек с квадратной бородой стоял рядом с дамой в платье с оборками, сжимающей руками коляску. На другом та же дама смотрела через плечо на пристань, в то время как мужчина в кепке газетчика заглядывался ею самой. А на третьем была изображена пожилая женщина, сидящая под деревом и держащая ребенка, одетого в платьице и чепчик.

– Семья Кристофф, – пояснила Диана, заметив любопытство Брендана и Корделии. – Вот Денвер Кристофф (она указала на мужчину с квадратной бородой), его жена Элайза Мей (женщина на пристани) и его мать (женщина с ребенком на руках, сидящая под деревом). Ее имя сейчас вылетело у меня из головы, но так или иначе, картины висят просто для демонстрации, после переезда – если вы переедете сюда – сможете разместить здесь снимки своей собственной семьи.

Брендан попытался представить снимки семьи Уолкеров на стене: они с отцом, неправильно держащим клюшку, играют в лакросс; Корделия кричит на маму, потому что не хочет фотографироваться без макияжа; Элеонора очень широко улыбается, скосив оба глаза. Даже если прибавить к снимкам лет сто, будут ли они выглядеть такими же необыкновенными и жутко важными?

– На этом этаже располагаются три спальные комнаты, – сообщила Диана. – Самая большая…

– Только три? Вы, ребята, обещали мне, что у меня будет отдельная комната, – заявил Брендан.

– Четвертая наверху, в мансарде, – сказала Диана, указывая пальцем в потолок.

Люк откинулся, и послышались звуки шагов, сначала глухие, а после перешедшие в шлепки.

– Круто! – обрадовался Брендан. Он проворно взбежал по лестнице.

Корделия

вошла в одну из комнат, не самую большую (с огромной кроватью и двумя прикроватными тумбочками), но довольно просторную, с обоями с рисунком из лилий.

– А эта будет моей, – сказала она.

– Тогда какая же моя? – спросила Элеонора.

– Дети, мы еще ничего не решили… – попытался урезонить ее доктор Уолкер, но Корделия уже ткнула пальцем на дверь третьей комнаты, похожей на комнатушку служанки или чулан.

– Мне вечно будет доставаться самое маленькое?

– Ты и есть самая маленькая.

– Мам! Это нечестно! Почему мне достается маленькая спальня?

– Корделия большая девочка, ей нужно пространство, – сказала на это миссис Уолкер.

– Слышала, Корделия? Мама сказала, что тебе пора сесть на диету! – отозвался Брендан с чердака.

– Брен, заткнись! Она имела в виду, что я старше!

Стоя один наверху, Брендан улыбнулся в ответ, но тут его внимание целиком захватила мансарда. У окна стояла раскладная кровать, здесь же располагались бюро с разнообразными безделушками и скелет летучей мыши на торчащей из стены полке. Скелет летучей мыши с распростертыми в стороны крыльями был закреплен на гладком черном камне. Голова ее была задрана кверху, будто она ловила жуков. Это было одно из самых жутких зрелищ, которые Брендану доводилось видеть… но он не испугался. Вместо этого он достал мобильный, чтобы сделать снимок.

– Брендан, извинись перед сестрой! – донесся крик миссис Уолкер.

– Ага, иди-ка сюда, Брен! – присоединилась Корделия.

Ну конечно же, когда он не проявил страха, никого не оказалось рядом, и его стойкость осталась неоцененной. Брендан спустился вниз. Корделия выжидающе посмотрела на брата.

– Прости, – сказал он. – Тебе не нужна диета. Гляди, что здесь есть наверху! Я сфотографировал…

Корделия выхватила у него телефон и удалила снимок.

– Эй!

– Теперь мы квиты.

– Но ты даже не посмотрела!

Диана пыталась спрятать свое раздражение за улыбкой.

– Мы можем продолжить?

Уолкеры последовали за ней по коридору; они миновали ручку, врезанную в квадратную нишу в стене.

– Что это? – спросила Элеонора.

– Кухонный лифт для подачи блюд на верхние этажи, – объяснила Диана.

Они пришли в конец коридора.

– Вот и все, – сказала Диана, глядя в окно на бухту, затем она перевела взгляд на подержанную машину Уолкеров и наконец посмотрела на доктора Уолкера. – Вы не задали самый главный вопрос.

– Какова цена, – печально произнес доктор Уолкер.

Истина заключалась в том, что когда он услышал слова «деревенский» и «очаровательный», то, как и Корделия, подумал, что стоимость дома будет превышать деньги, которые они могут потратить на его приобретение. Но двухэтажный дом с мансардой на Си Клифф авеню с полной меблировкой, библиотекой и видом на мост с бухтой… Да эта резиденция стоимостью в пять миллионов долларов.

– Владельцы просят триста тысяч, – ответила Диана.