Шрифт:
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Никогда в жизни Элен так не нервничала.
И обстановка ей, конечно же, не помогала. Все-таки она оказалась в центральном офисе «Ресторейшн интернэшнл» — организации, призванной заботиться о сохранности исторических памятников.
Она ожидала увидеть обитые деревом стены, старинную мебель, может быть, персидский ковер. Что-то несущее на себе обаяние и аромат старины.
Однако ее встретила любезная секретарша и провела в эту вот кабину из стекла и хрома, снабженную агрегатом для охлаждения воды, и для нее потянулись медленные, изматывающие минуты.
Да и что бы ей помогло расслабиться сейчас — в ситуации жизненно важного выбора?
Ее пальцы сжались на ручке портфеля, и она мысленно пробежала вкратце вопросы, на которые ей придется ответить при встрече с директорами «Ресторейшн интернэшнл».
Они — моя последняя надежда, думала она. Все прочие варианты иссякли. Значит, здесь все должно пройти как надо.
Неожиданно разволновавшись, Элен подошла к агрегату и налила в бумажный стаканчик охлажденной воды. От ее внимания не ускользнуло, что камера слежения пришла в действие, и она поморщилась при мысли о том, что на каком-то контрольном пункте за ней наблюдают невидимые глаза.
— Необходим деловой вид, — советовала ей подружка Лотти. — Сними свои вечные джинсы. Надень юбку. Запомни: ты явилась не из навозной кучи. Надо держать марку. Ты ведь получила помощь, и немалую, — добавила она с насмешливой строгостью. — И не отмахивайся от нее.
Элен была вынуждена признать: Лотти права. Много людей отнеслись к ней с поразительной добротой. Они знакомились с ее письменным заявлением и давали советы. Даже видеозаписи разнообразных событий, происходивших в Монтигле на протяжении последних двух лет, были результатом услуг, о которых просила для нее Лотти.
Но сейчас все зависит только от нее самой. Она последовала совету подруги: надела добротную серую юбку, скромную белую хлопчатобумажную блузку и черную спортивную куртку. Надо надеяться, эти люди не заметят, что она довольно потертая.
Ее каштановые волосы (она непременно сделает стрижку, когда найдутся время и деньги) аккуратно убраны в строгий узел на затылке, а в ушах у нее маленькие серебряные шарики.
Невидимый соглядатай мало к чему сможет придраться, подумала она, подавив желание поднять стакан в приветственном жесте, и сделала вид, что в жизни у нее нет никаких треволнений, а предстоит ей всего лишь банальное собеседование.
Вот только вся моя жизнь, подумала она, отхлебнув холодной воды, все, что мне дорого в этом мире, теперь во власти совершенно незнакомых людей.
Кроме Найджела, разумеется.
Каким-то образом я обязана убедить этих людей в том, что Монтигл заслуживает восстановления. Что я, в отличие от моих отца и деда, не опущу руки и не стану покорно наблюдать за тем, как все приходит в полное запустение. Или, хуже того, как наше жилище переходит в руки Тревора Ньюсона.
Элен содрогнулась, вспомнив мясистое самодовольное лицо человека, который с улыбкой дожидается своего неизбежного, по его мнению, триумфа. И считает дни до того мгновения, когда сможет превратить Монтигл в средневековый парк для туристов.
Именно эти планы толкнули ее на последнее отчаянное усилие раздобыть средства для безотлагательного ремонта дома.
Все прочие организации, в двери которых она упорно стучалась, отвергли ее мольбы
— Вот поэтому и нужен я, — заявил ей тогда Тревор Ньюсон. — Рыцарские турниры, бифштексы, банкеты в большом зале… — Его глаза засверкали. — Да, тогда Монтигл появится на картах. Выезды карет. Достаточно будет разместить информацию в Интернете. И не заставляйте меня чересчур долго дожидаться вашего ответа, — добавил он. — В противном случае предложенная мной цена начнет съеживаться.
— Вам и не нужно дожидаться, — с ледяной вежливостью ответила ему Элен. — Наш ответ, мистер Ньюсон, — нет.
— Вы слишком торопитесь, — проворчал он своим мерзким снисходительным тоном. — Господи, да какой у вас выбор? Здесь все рушится, а между тем всем известно, что ваши отец и дед после себя не оставили ничего, кроме долгов. — Ньюсон щелкнул пальцами. — Вы получаете ренту за пастбища да небольшой доход с редких туристов. Но долго так не протянете. Да это еще чудо, что вам удалось столько продержаться. — Он сокрушенно покачал головой. — Нужно продавать Монтигл, дорогая моя. А если вам непереносима мысль о том, чтобы уехать отсюда, я мог бы даже предложить вам кое-какую работу. На рыцарских турнирах должна присутствовать Королева Любви и Красоты, а вы — очень красивая девушка. — Он плотоядно взглянул на нее. — Я так и вижу вас в каком-нибудь старинном платье с глубоким вырезом.
— Весьма заманчивое предложение, — ответила Элен, сдерживая ярость. — И все-таки, боюсь, я снова отвечу вам — нет.
— Мерзкий старый развратник, — заметила потом Лотти. — Не говорила бы ты Найджелу, а то Найджел может вырубить его. — Она помолчала. — Он пойдет с тобой на собеседование?
— Нет. — Элен решила не выказывать разочарования. — Сейчас он дьявольски занят. И вообще я девушка взрослая. Справлюсь.
Так сказал ей и сам Найджел, с горечью припомнила она. А может быть, она слишком уж много надежд возлагала на его поддержку. Но они уже достаточно долго встречаются, и никому не придет в голову сомневаться в том, что он будет на ее стороне в борьбе за Монтигл.
Только себе одной Элен могла признаться, что Найджел довольно равнодушно относится к ее усилиям сохранить дом. Найджел — человек ни в коем случае не бедный, работает в коммерческом банке и к тому же получил наследство после смерти бабки, но никакой практической помощи он Элен никогда не предлагал.
Впрочем, в последнее время они почти не виделись. Хотя, наверное, вина в основном лежит на ней. Работа Найджела привязывает его к Лондону, а она была настолько поглощена подготовкой к собеседованию в комиссии, что почти не скучала по Найджелу.
Трудно признавать такое по отношению к человеку, за которого собираешься выйти замуж!
Но это изменится. Когда она вернется домой, со щитом или на щите, то исполнит свое обещание. Это все, что когда-либо просил Найджел. В том числе и это.
Возможно, она — старомодная идиотка, но секс до свадьбы для нее неприемлем.
Не то чтобы ее страшила мысль о подчинении или она не уверена в своих чувствах к Найджелу. Но только после того, как они отстоят службу в сельской церкви и произнесут свои обеты, он узнает, что он — ее единственный и ее белое платье что-то да значит.