Чтение онлайн

— Рассказать, о чем этот Указ? — таинственно улыбается Кныш. — Ну, возьмем только нефть. Республика добывает пять миллионов тонн в год. Еще восемнадцать миллионов тонн российской нефти перерабатывает на своих четырех заводах. Если ты чуть-чуть смыслишь в арифметике, то получится в день доход минимум три миллиона долларов.

— А сколько это в рублях? — озадачился Мастаев.

— В рублях? У-у, лучше не считать, ужас! С ума сойти можно.

— И все это ему достанется?

— Ну, конечно, нет. Еще со времен Ленина за концессию с Германией за Россией должок, и поэтому вот

это прочитай:

Распоряжение [109]

В целях учета зарубежного опыта назначить господина Герта В. Г., гражданина ФРГ, советником Президента Чеченской Республики по нефтедобывающей, нефтеперерабатывающей и химической промышленности.

— А почему за старый «должок» России Чечня должна сегодня расплачиваться? — возмутился Мастаев.

— О-о! Патриот! — сарказм в голосе Кныша. — Дань-то надо платить. Да и воруют, как сказал классик, в России всегда.

— Но Чечня-то ныне вроде не в России.

— «Вроде», «вроде», дорогой. А теперь бери свою долю и иди отдыхать, тебе дел предстоит очень много.

От типографии до «Образцового дома» пять минут. Мастаев просто летел, ощущая в кармане плотный пресс. Однако в чуланчике, пересчитав с матерью деньги и прикинув, что предстоит к зиме купить, они поняли, что это очень и очень мало, даже на алименты ничего не остается. Тем не менее жизнь стала обнадеживающей: за работу платят. Возбужденный этим, несмотря на усталость, он долго не мог заснуть, а когда наконец-то сон пришел, он так провалился, что даже звонка не услышал, мать его еле растормошила.

— Мастаев, срочно к президенту. Что? Сейчас же, — тот же неприятный женский голос.

Было далеко за полночь, и дворец был пуст, когда Ваху через кабинет провели в комнату отдыха президента. Генерал как всегда бодр, подтянут. И вроде все убрано, однако Вахе показалось, что здесь только что был Кныш: сигаретный дым и аромат коньяка еще витали.

— Э-э, как тебя, Мастаев, мне необходимо выпустить книгу «Путь к свободе».

— Э-э, — тоже стал заикаться Ваха. — Может, «Тернистый путь к свободе»?

— Что? Да, что это? То ли вы сговорились? Зачем мне эти тернии? Летчик-истребитель только прямо к цели летит. Должно быть по-воински коротко и ясно — «Путь к свободе». Так, — задумался президент. — А ныне, так сказать, в рыночной экономике, все и свобода за деньги. Помощник! — крикнул генерал. Появился заспанный, незнакомый Мастаеву пожилой мужчина. — У тебя есть бабки? Наличность. Что мотаешь башкой? Ты сегодня не одну бочку нефти налево пустил. Давай что-нибудь.

Помощник исчез, вскоре вернулся: всего несколько банкнот положил перед Мастаевым.

— Спасибо, не надо, мне уже заплатили, — неожиданно даже для себя выдал Мастаев.

— Кто тебе заплатил? — насторожился генерал.

— Э-э-э, вы ведь дали мандат, — нашелся Ваха и тут же выпалил подсказку Кныша: — Я ведь книги никогда не писал. А ваша книга,

если не Библия и Коран, то должна быть хотя бы на уровне Ленина.

— Умница!

— Может, попросить написать московских евреев, а издать и вовсе за рубежом, чтобы русские не урезали. Э-э, там и качество полиграфии лучше.

— Молодец! Вот это мысль! Я, оказывается, в тебе ошибался. А ну, подай листок, — генерал размашистым почерком что-то стал писать, потом обратился к пресс-службе: — Тебе бензин, мазут или сырую нефть?

— Зачем?

— Ты, действительно, дурак. Вот тебе бумажка: три цистерны бензина — твои. Утром, перед дворцом, ее продашь — мешок денег получишь на книгу. Хе-хе, ну а если сумеешь «бочки» за кордон вывезти, — три мешка.

Лифт не работал, а считать приходилось. И пока с вершины дворца спускался, Ваха успел подсчитать — сколько стоит бумажка. От этой суммы голова кругом. А на улице позднеосенняя, глухая ночь, плотный туман, и свет от неоновых фонарей рисовал такие страшные мрачные сгустки теней, которые, казалось, хотели обвить Ваху, хотели отобрать столь дорогую расписку президента. Он, наверное, не бежал, да торопливо двигался по центральной аллее проспекта Победы, и такая в городе тревожная тишина, что каждый шаг предательски эхом звучит, сопровождает его, пока он не свернул во двор «Образцового дома». И он уже спокойно вздохнул, всего пара ступенек, и он в чуланчике, как прямо под ногами искрами рассыпался окурок. Он поднял голову, сверху донесся только приглушенный голос Кныша:

— Поднимись, — и, как приказ или маяк, вспыхнула зажигалка.

Оказывается, Кныш остановился не в квартире бывшей жены, а служебной обкома КПСС. На столе очень дорогой коньяк, две рюмки, изысканная закуска, чувствовалось присутствие женщины.

— Что скажешь? — хозяин стоит в вызывающей позе.

Мастаев достал расписку, с облегчением отдал.

— Да, ты всегда такой, — с какой-то завистью сказал Кныш. — Выпьешь? Тогда вот сигнальный экземпляр книги, остальные — в пути.

— Но генерал настаивал, чтоб назвали просто «Путь к свободе», — попытался возразить Ваха.

— А ты скажи: «простого пути-то нет», будет «тернистый путь», только не знаю — к какой «свободе», — Кныш, стоя, опрокинул полную рюмку, с наслаждением почавкал. Потом ушел в спальню, вернулся с деньгами. — На, это, если честно, — твоя доля.

Ваху обнял, одновременно выпроваживая. И только сейчас Мастаев заметил: на стуле висит кобура. Кныш этот взгляд перехватил, развел руками:

— Как говорит твой дед: время, как Божья данность, может, и не меняется, зато люди и нравы — не те.

— Порядочные люди по ночам спят, а днем работают, — ворчала Баппа.

Сам Ваха это тоже понимал, однако он, действительно, управляем и возглавляет пресс-службу. Посему среди ночи вновь торопится в президентский дворец, предчувствуя, что дело касается выпущенной книги.

— Все-таки назвали, как хотели — «тернистый путь», — пытаясь скрыть досаду, говорит генерал.

— Бумага очень хорошая, — подает голос Мастаев.

— Будут строить козни.

— Ваши фотографии выразительны.