Чтение онлайн

Голос, сразу и чужой и мой, звучал громко и уверено. Я коснулся кончиками пальцев малыша, повисшего у меня на плечах. Он испуганно пискнул, и сжался, но хватку не ослабил. Придержав его ладонью, я легко поднялся на ноги, чувствуя, как кружится голова.

"Здесь мой храм, - повторил я.
– И никому из вас здесь не рады. Я слишком много сил и времени потратил на то, чтобы восстановить его, и не позволю

вам снова все разрушить. Советую тебе убраться отсюда, пока я не рассердился всерьез."

Будь у рукару глаза, я был сказал, что она смотрела на меня с испугом. Людям, по их физическому строению, недоступно многое, что видят рукару, но справедливо и обратное: Лилиум не могла постичь, как существо, заведомо более слабое, чем она, может вдруг так преобразиться.

"Уходи! Уходи, пока я не захлопнул пробитую тобой брешь, будто дверь мышеловки!"

Мои сородичи -- теккеремы -- могут поспорить в могуществе с любым божеством этого мира, но в панике ничем не отличаются от обычной слабой твари. Лилиум метнулась к алтарю, затем обратно, налетела на защитный кокон, будто на каменную стену, шатнулась в сторону... и исчезла.

– Ну вот и все.
– Грандмастер тяжело опустился на ступени Храма Всех Богов в Некрополе между мной и Мороком.
– Теперь я могу со спокойной совестью уйти на покой.

Морок недоверчиво приподнял бровь и, отклонившись назад за спиной учителя покрутил пальцем у виска.

– Мадуон!
– Может, грандмастер и устал, но бдительности не утратил.
– Хватит кривляться!

Бог кеметов смутился и сел ровно, как на уроке.

– И куда же она делась? Обратно за пределы купола?
– Солнце стояло высоко над Некрополем и уже порядком припекало мне плечи.

– Не думаю.
– Морок с интересом рассматривал распластавшегося на солнцепеке рукару.
– Ему плохо не будет?

– Ей. Не будет, они себя довольно комфортно чувствуют и при куда более высоких температурах. Думаете, Лилиум еще даст о себе знать?

– Наверняка. Но не думаю, что прямо сейчас. Пока придет в себя, пока разберется, что по чем... Ты, смертный, до тех дней точно не доживешь.

– Доживет, - грандмастер грустно покачал головой.
– Слияние завершено, круг замкнулся и больше нет теккерема Лара, бога Морока, адепта Ро или носителя Фаулора. Теперь вы единое целое.

–

Я разницы не чувствую. Фаулор, что характерно, тоже.

– А откуда ты знаешь, что чувствует Фаулор?
– Грандмастер хитро прищурился.

– Ну... По нему и так видно.

Не знаю, что уж там было по мне видно, но чувствовал я себя неважно. Меня мутило от слабости и голода.

– Главное, чтобы она не вернулась сюда со всей моей... теперь уже нашей родней. Они один раз уже разнесли планету.

– Нет. Родня сюда не нагрянет. Лилиум не смогла пробиться обратно, а остальные смелостью не отличаются. Да и не о них сейчас нужно беспокоиться.

– А о чем?

Морок хмыкнул.

– Ты, братец, здесь несколько отстал от жизни.
– Он принялся загибать пальцы.
– В Теморане чума и хаос, кто все это разгребать будет непонятно - раз. Отдачей от удара в купол поубивало немало богов разного уровня, сейчас такой раздел власти начнется, что Шат ногу сломит - два. В Шаторане по-прежнему невесть что творится, где Горилика неизвестно - три...

– Ладно-ладно, я понял!

– - Эпилог

Девица кружилась в танце, так что юбка то и дело взлетала выше колен. Не настолько выше, чтобы считать совсем уж неприличным, но настолько, чтобы приковывать к себе взгляды посетителей кабака.

Стоял на дороге заброшенный дом

И крепок на редкость он был:

Разрушить его у дождя и ветров

В пять лет не хватило сил.

С полтоста глоток разом подхватили припев:

Хей-ло, хей-ло, дом дураков сгорит,

Непременно, к утру.

Потому что все, что получит дурак,

Он тотчас обратит в золу.

Голос у девицы был не выдающийся, но для простой песенки его вполне хватало.

Но как-то с востока пришел дурак

И с юга пришел другой;

И с севера трое еще пришли

И в дом ввалились толпой.

И в центре стола развели костер

И пустились вокруг плясать.

И сгорели живьем, но богами клянусь,

Что все повторится опять.

Потому что на свете полно дураков,

И хоть гибнут без счета они,

Их рождает земля, и глупости их

Достанет на наши дни.

Хей-ло, хей-ло...