Дом для римраннера

Римраннер под шестым порядковым номером приземлился мягко - так снежинка опускается на шелковистую кошачью шерсть. У механизмов, обслуживающих посадку, меньше минуты ушло на то, чтобы, сделав своё дело, убраться в укрытие. Затем люк открылся и Вандерхорст начал спускаться по трапу. Далеко слева парил на кольце новенький, аккуратный патрульный корабль. Разгрузчики сновали в тени, как муравьи вокруг шеста, воткнутого в муравейник. Вандерхорсту понравился облик корабля, но рассмотреть его получше времени не было. Всё внимание римраннера было сосредоточено на том, чтобы спуститься по трапу и пройти

в штаб-квартиру ВОП, не спотыкаясь. В здешней гравитации он себя чувствовал как пьяный слон на скользком стекле. И не важно, что никто здесь не увидит его падения.

То была главная заповедь - никто не должен видеть римраннера, пока он не доложит ВОП. Прочие правила изменялись, но это, похоже, сохранилось.

Вандерхорст ненавидел отчёты. Процесс был нудным, бесполезным и длительным. Наземный контроль ВОП фиксировал каждое мгновение, от старта до посадки, но они требовали устного отчёта, хотя Вандерхорсту нечего было пересказывать, кроме собственных снов.

Его всерьёз интересовало - неужели ВОП и впрямь допускает, что человек обнаружит нечто, упущенное приборами. Каждое возвращение, направляясь к ним с отчётом, он составлял в уме сообщение, вроде: - “Камень, вдвое больший, чем в 2006-м, движется курсом на Вашингтон…”. Но подобный трюк дорого бы обошелся Вандерхорсту. Приборы не врут. Даже шутки на эту тему могли стоить ему работы, а он не был готов расстаться со своим делом.

Перед римраннером возникли двери с эмблемой из переплетённых серебряных колец Внешнего Орбитального Патруля. Он двинулся вперед и они мурлыкнули, беспрепятственно пропуская его. Вандерхорст прошёл ещё три секции и добрался, наконец, до последней - комнаты для рапорта. Уже крепче стоя на ногах, хотя переход был утомительным, он тяжело опустился в мягкое кресло, ожидавшее его.

Комнату с белыми стенами освещал тусклый свет, уменьшавший ощущение замкнутости пространства. Вандерхорст глубоко вздохнул и позволил себе слегка расслабиться.

Когда принимающий рапорт вошёл, Вандерхорст приветственно поднял руку, не вставая. Он всмотрелся в лицо вошедшему. Мужчина походил на отца кого-то из его прежних знакомых.

–  Помнишь меня, Ван?

Он задумался на мгновение.

–  Боб Уотс?

–  Точно. Последний раз, когда ты видел меня, я еще не поседел.

–  Это было лишь двадцать один месяц назад, для меня. Как долго я отсутствовал по земному времени?

–  Девятнадцать лет, пять месяцев и двадцать четыре дня. Согласно приборам, твоё здоровье идеально, Ван. Можешь пропустить медиков, если хочешь.

–  Так и сделаю.

–  У нас патрульный корабль новой модели. Он сейчас на Четвёртом Северном кольце.

–  Я уже взглянул на него.

–  Он хорош, Ван. Обитаемость улучшена, если сравнивать с твоей “шестёркой”, и около трети земной гравитации на борту.

–  Зачем увеличили жилые помещения? Я что, ворочаюсь во сне?

–  Подожди, пока не увидишь его, Ван. У него новый тип…

–  Погоди, - прервал Вандерхорст, - сейчас я хочу послать всё подальше и посмотреть, на что нынче похож мир.

Уотс поднял руку.

–  Как скажешь, Ван. Если у тебя ничего необычного в рапорте, можешь идти прямо на реадаптацию.

–  Без рапорта по форме?

–  Вот уже четырнадцать

лет. Ни к чему. Нет повода для отчётов.

–  Я говорил это здешним умникам лет шестьдесят назад, - сказал Вандерхорст.
– Что-то еще изменилось? О чём мне следует знать?

–  Ничего кардинального. В реадаптации тебе объяснят лучше, чем я.

–  Ты мне скажи. Если что-то назрело, хочу быть в курсе.

–  Ничего серьёзного, Ван. Ты всё это видел прежде. ВОП не особенно популярен в эти дни, вот и всё.

–  Почему же? Чему-то позволили случиться?

–  Ничего не произошло. Старая беда - деньги и политика. Новая модель корабля обошлась в девяносто четыре миллиарда. Есть мнение, что это слишком дорого.

–  Астероид долбанет, мало не покажется, - сказал Вандерхорст.
– Тот, в 2006-м обошёлся в пару триллионов, а ведь упал в океан. Что, если следующий вобьёт Калифорнию в Тихий?

–  То же и мы твердим, Ван. Но “2006-й” был восемьдесят лет назад, для них. Никто не помнит.

–  А помнят они о камнях, которые мы отпихнули прочь?

Уотс покачал головой.

–  Никто не помнит того, что не произошло, Ван.

–  Значит, поговаривают о свёртывании программы. Так или нет?

–  Большинство тех, кто принимает решения.

–  Иногда не знаешь, кто главный, до тех пор, пока не будет слишком поздно.

–  У ВОП есть друзья, Ван. Ты обнаружил “высоковероятный” в этом запуске и мы используем этот факт против шутников, которые говорят: “шансы следующего большого камня - миллион к одному”. Программа в безопасности.

Вандерхорст с усилием поднялся. На мгновение силы покинули его. Уотс сделал движение навстречу, но остановился.

–  Я в порядке, Боб, - сказал Вандерхорст.
– Реадаптация на прежнем месте?

Уотс кивнул.

–  Вторая дверь налево. Рад, что ты вернулся, Ван.

Это был лучший рапорт из всех. Уотс провёл его коротко и сказал все прямо. Вандерхорст терпеть не мог навязанной любезности некоторых сотрудников ВОП, с их заученными словами и устаревшими терминами - нелепыми попытками предоставить римраннеру возможность почувствовать себя непринуждённо. Неестественная, вычурная речь была всего лишь буфером, позволявшим персоналу оставаться на безопасном расстоянии от реального контакта.

“Они просто бесчувственные, - размышлял Вандерхорст, - или нарочно меня игнорируют? Или дело в страхе? Возможно, никто из живущих здесь действительно не желает знать, каково это - в изоляции, в полном одиночестве, облетать Солнечную систему на половине скорости света, по кругу в шесть миллиардов миль; или каково возвращаться к новым словам, новым идеям, к обществу, каждый раз иному, никогда не зная, каким будет приём”.

Прерванный разговор не дал ничего нового. Во время первого возвращения случались бунты и нападения на стартовый комплекс, но это безумие миновало с восстановлением экономики после депрессии 2028 года. Когда Вандерхорст возвращался вторично, в 2048, всё было тихо. В его последнее возвращение, в 2067, римраннеров уже объявили народными героями. Вандерхорст появлялся на головидео каждую ночь, все две недели полёта. Три основные политические партии предлагали ему выдвинуть свою кандидатуру на выборах 2068 года.