Шрифт:
Мирл Прут
ДОМ ЧЕРВЯ
Но что за образ, весь кровавый,
Меж
За сцену тянутся суставы,
Он движется вперёд,
Всё дальше, -- дальше, -- пожирая
Играющих, и вот
Театр рыдает, созерцая
В крови ужасный рот.
Эдгар Аллан По
Часами сидел я за своим рабочим столом, тщетно пытаясь испытать и передать на бумаге ощущения преступника, ожидающего исполнения приговора в камере смертников. Вы знаете, как можно прилагать усилия для достижения желаемого эффекта долгие часы, даже дни, а затем почувствовать внезапный стремительный ритм и осознать, что ты нашёл этот эффект? Но очень часто, словно вмешивается сама Судьба, происходит так, что кто-то мешает, как будто нечто полностью перекрывает прямую и ясную дорогу, сияющую перед нашими глазами. Так было и со мной.
Едва я поднял руки над клавишами печатной машинки, как приятель, живший со мной в комнате, до этого долго и молча читавший журнал, произнёс достаточно тихо: "Эта луна - интересно, она на самом деле существует?"
Я резко обернулся. Фред стоял возле окна, глядя с мрачным вниманием в темноту.
Заинтригованный, я встал, подошёл к нему и последовал за его взглядом в ночь. Там была луна, уже немного прошедшая фазу полнолуния, но всё еще почти круглая, висящая как большой красный щит близко к верхушкам деревьев, достаточно реальная...
Что-то в странном поведении моего друга предотвратило раздражение, которое обычно возникало у меня, когда кто-то мешал мне работать.
– Почему ты так сказал?
– спросил я после минутного колебания. Фред стыдливо засмеялся, частично оправдываясь.
– Извини, что я говорил вслух, - сказал он.
– Я думал только о причудливой теории, с которой столкнулся в рассказе.
– О луне?
– Нет. Просто обычная история о призраке, типа тех, которые ты пишешь. "В то время его звали Пан Бродяга, и его ничто не связывало с Луной". Фред снова посмотрел на красноватый шар, теперь освещающий бледным, разрежённым светом тёмную улицу внизу. Затем он сказал: - Знаешь, Арт, эта идея овладела мной; возможно, в конце концов, в этом что-то есть...
Странные теории всегда вызывали восхищение у Фреда, тогда как меня привлекала их романтика. И так, пока он обдумывал свою последнюю фантазию,
– Арт, - начал он, наконец, - ты веришь, что древняя история о мыслях становится реальностью? Я имею в виду мысли людей, имеющих физическое проявление.
Я на мгновение задумался, прежде чем позволить себе слегка засмеяться.
– Однажды, - ответил я, - юноша сказал Карлайлу, что он решил принять материальный мир как реальность; на что старик ответил только: "Эгад, ты бы лучше!"...
– Да, - продолжал я, - я часто сталкиваюсь с этой теорией, но...
– Ты упустил суть, - был быстрый ответ.
– Принимая физический мир, что ты имеешь? Нечто, сотворённое Богом! И как мы узнаем, что всё творение прекратилось? Может, даже мы...
Фред отошёл к книжной полке и через мгновение вернулся, стирая пыль с толстой книги в кожаном переплёте.
– Впервые я столкнулся с этой идеей здесь, - сказал он, листая пожелтевшие страницы, - но только когда часть фантастической истории осела в моём уме, я всерьёз задумался над этим. Послушай:
– Библия говорит: "В начале Бог сотворил небо и землю". Из чего Он сотворил их? Очевидно, всё было сотворено из мысли, воображения, силы и воли, как тебе угодно. Но Библия далее гласит: "И так сотворил Бог человека по Своему образу". Не значит ли это, что человек обладает всеми качествами Всемогущего, только в меньшем масштабе? Конечно, тогда, если ум Бога в своём могуществе мог создать всю вселенную, то разум человека, сотворённый по образу Бога, и будучи Его аналогом на Земле, может делать тоже самое, но в бесконечно малой степени, создавать вещи по собственной воле.
Например, древних богов на заре мира. Кто может утверждать, что они не существовали в реальности, будучи созданы человеком? И если боги созданы, можем ли мы быть уверены в том, что они не превратятся в нечто, что будет тревожить и разрушать, выйдя из-под всякого контроля своих создателей? Если это правда, то единственный способ уничтожить таких богов - перестать в них верить. Таким образом древние боги умерли, когда вера людей повернулась к Христианству.
Фред помолчал немного, наблюдая как я стою на месте, размышляя.
– Странно, откуда такие мысли могут приходить в голову людям, - сказал я.
– Откуда нам знать, какие вещи реальны, а какие вымышлены? Я имею в виду, что расовые фантазии являются общими для всех нас. Думаю, я понял, что ты имел в виду, спрашивая: реальна ли луна.
– Но представь себе, - ответил мой приятель, - группу людей, культ, в котором все думают одинаково, поклоняются одной и той же воображаемой фигуре. Если они так глубоко и фанатично верят, может случиться что угодно. Физическое проявление, чуждое всем нам, неверующим...
Наш с Фредом спор продолжался в том же духе. И когда мы наконец-то уснули, луна, которая пробудила в нас такие мысли, висела почти в зените, посылая холодные лучи на мир твёрдой физической реальности.
На следующее утро мы оба проснулись рано - Фред вернулся к своей будничной работе в качестве банковского служащего, а я с опозданием усадил себя возле печатной машинки. Благодаря тому, что вчера вечером меня отвлекли от работы, я смог теперь почти без труда дописать надоевшую сцену, закончить рукопись, пересмотреть текст и после обеда отправил его почтой.
Когда вернулся мой друг, он говорил спокойно о нашей вчерашней беседе и даже признал, что рассматривает свою теорию как немного относящуюся к метафизике.
Однако, когда Фред предложил съездить на охоту, он уже не был таким спокойным. Фред был романтиком, а его работа в банке была тяжёлой и нудной, так что любой побег от неё был для него редким счастьем. Я тоже был свободен от работы и мой ум был чист, и я был вдвойне рад такой перспективе.
– Мне хотелось бы подстрелить несколько белок, - сказал я.
– И я знаю хорошее место. Ты можешь поехать завтра?