Дом без выхода
Шрифт:
— Не понимаю…
— А и не надо ничего понимать. Пришлешь машину — я скажу тебе, когда и куда, — и тебе доставят некую дамочку. Было бы, пожалуй, лучше, если бы ее доставили сонную или невменяемую. Подробности мы обсудим, препаратов у тебя много, дашь мне один из них. Дамочка, естественно, будет без документов, поместишь ее к себе в клинику и будешь лечить. Так, как сочтешь нужным.
— Виолетта, это невозможно! Это уголовно наказуемое преступление!
Похищение человека приравнивается
— Милый, ну что ты беспокоишься? Кто ее здесь найдет?
— То есть как — кто? Родные, друзья, знакомые… Они начнут разыскивать эту женщину, сообщат в милицию.
— Успокойся, этого не случится! Все будут уверены, что она мертва!
— С чего это вдруг?
— А вот это, мой сладенький, тебя не касается. — Виолетта открыла сумочку, вынула косметичку и принялась поправлять макияж.
— Думаешь, я соглашусь на такое? — Белецкий хотел подняться, но не смог, будто его пригвоздили к креслу.
— Не сомневаюсь! — Виолетта пошевелила губами, чтобы помада распределилась равномерно. — Представь, что с тобой будет, когда материалы о твоей клинике попадут в печать, а информация о смерти журналиста — в милицию. Кто был заинтересован в его смерти, кто мог нанять братков, которые столкнули парня с лестницы? Это уже настоящее убийство, мой золотой, а на убийства статья "за давностью лет" не распространяется.
— Ты дьявол, — простонал Белецкий. — Дьявол в женском обличье.
Виолетта рассмеялась:
— Дьявол лучше, чем призрак. Значит, договорились?
Яков поднял на нее глаза, и такая в них была боль, такая мука, что Виолетте даже стало его жалко.
— Пощади меня! — попросил он.
Виолетта покачала головой, убрала косметичку, защелкнула сумочку:
— Меня, солнышко мое, почему-то никто не жалеет. Что делать, жизнь такая пошла — жестокая!
— Уходи!
Виолетта покачала головой:
— Уйду, как только получу твое согласие.
— Я тебе позвоню. На той неделе…
— Нет, дорогой. Я сама тебе позвоню. И не на той неделе, а завтра-послезавтра. Но окончательный ответ я должна услышать уже сейчас.
— Да.
— Не слышу. Что-то у меня с ушами, вода, наверное, попала, когда купалась. Согласен?
— Да!
— Ну вот и отлично! — расцвела Виолетта. — До скорого, милый.
Она подошла к нему и чмокнула в щеку. Яков не пошевелился, и на миг у Виолетты возникло ощущение, что она целует покойника. Она помахала ему рукой, подхватила сумочку и была уже у дверей, когда Яков ее окликнул.
— Виолетта! — попросил он. — Расскажи мне немного об этой женщине.
— А что тебя интересует?
— Да все! Сколько ей лет, какой она комплекции, чем болела и лечилась, к какому типу личности относится…
— Слишком уж ты любопытен,
— Знаю? — Возникший было в глазах Якова интерес опять сменился ужасом. — И кто она?
— Помнишь директора компании, которая строила тебе эту клинику? Так это его жена.
— Тина Сергеевна? Кириллова? Главный архитектор? Отлично помню, она-то и делала этот проект! И что, это ее я должен здесь держать?
— Конечно, должен, радость моя, куда ты денешься! Только придется вкалывать ей двойную дозу — а ну как очнется, посмотрит в окошко да и узнает свою работу! — Виолетта весело рассмеялась, будто сказала что-то необычайно остроумное, и поспешила к выходу — обговоренные с водителем такси полчаса истекали.
— Тетя Лето! Тетя Лето, я уже нарисовал самолетик! Тетя Лето, вы что, меня не слышите? Тетя Лето?
— А? — вздрогнула Виолетта. — Извини, я задумалась. Да, конечно, ты молодец. В школе бы тебе поставили пятерку. Ну все, на сегодня наши с тобой уроки закончены.
Она взяла мягкую тряпочку и принялась протирать пластиковую доску, на которой писала фломастером.
Сашура уже вовсю скакал по веранде, служившей в хорошую погоду классной комнатой:
— Тетя Лето, пойдемте в сад! Я буду строить дорогу!
— Сашенька, сначала полдник.
— Я не хочу кушать, я хочу играть!
— Будешь плохо кушать — никогда не вырастешь. Ты же хочешь быть таким большим и красивым, как папа?
— Ладно! — подумав, согласился мальчик. — Только я молоко не буду, хочу горячий шоколад.
— Я велю кухарке приготовить тебе шоколад.
Мальчик с аппетитом уплетал за обе щеки круассан с клубничным джемом, запивая его шоколадом из кружки со смешным зайцем, а Виолетта сидела напротив и задумчиво играла клетчатой салфеткой.
— Тетя Лето, а вы чего не кушаете? — пробубнил с набитым ртом Сашура.
— Что? Спасибо, солнышко, я не хочу.
— Вы последнее время очень плохо кушаете, тетя Лето, — авторитетно заявил мальчик, прожевав. — Сегодня вообще ничего не ели и вчера тоже. И вообще вы какая-то странная. Может, заболели?
— Ну что ты, милый, со мной все в порядке, я здорова! — улыбнулась гувернантка. — Ну, ты поел? Тогда бегом в сад!
В саду мальчик сразу же помчался к своим игрушкам, а Виолетта уселась на скамейку под деревом, чтобы издали наблюдать за ним. И, разумеется, тут же появилась Старуха, устроилась рядом, прищурилась, подставив лицо теплому послеобеденному солнцу.
— Тебе не кажется, что стоит быть поаккуратнее? — спросила она. — Даже ребенок заметил, что с тобой что-то не так. Ходишь как в воду опущенная, есть совсем перестала… Волнуешься, что ли?