Должник
Шрифт:
А ведь действительно, где двое, там и трое!..
У Реверса в груди полыхнуло жарким огнем. Видимо, он настолько тщательно выгонял этот вариант из сознания, что идея уйти всем вместе даже в мыслях не появлялась. Может быть, удастся совместить ДВЕ цели?!
– А потянет ли? – с сомнением спросил он Графа. – Она у нас боец, но девушка все же, ты прав.
– Смутно ты формулируешь, – улыбнулся Граф.
– Наверное, – не стал отрицать Реверс и улыбнулся в ответ.
И подумал, что он в этой комнате сегодня прямо-таки рекорд по улыбкам поставил.
– Хорошо, я подумаю, – пообещал он Графу
Побрел по поселку к себе, очень надеясь, что по ходу не встретится случайно с Касаткой.
И думал, думал. Про себя он знал наверняка, что еще больше месяца не выдержит. Обычная сталкерская доля не для него. Это ж беспросветная рутина. Сходил на охоту за хабаром, повезло, добыл и вернулся живой. Сходил, добыл, вернулся. Продал, сходил, добыл. Не-ет, только не это! Только этим он и в первый период своего пребывания в Зоне не смог и не захотел заниматься. Нашел занятие поинтересней, благо было кому подсказать.
Еще тогда убедился, что такой круговорот не для него. Покутил в баре, получил средства для новой вылазки, закупился, опять сходил, побродил, удачно отстреливаясь, выжил, добыл и вернулся… И так по бесконечному кругу. Есть белки-летяги, а тут не люди, но какие-то белки-бродяги… И как только они, оставшиеся бредуны, не перевешались еще с тоски?! Глотки себе не перепилили, не перестрелялись от безнадеги?.. А может, и вправду не люди они больше?
Серые оболочки, ставшие заложниками своего способа существования. Работа – бухать, работа – бухать. Какая бы она ни была, работа – пусть даже экстремально выживать на волосок от смерти и добывать в абнормальных, чуждых человеческой природе пространствах подарочки со звезд, – она приедается рано или поздно. Потому что – каторга обреченных. Единственный способ не застрять, не поддаться, не застыть – постоянно вперед. Стремиться, бежать, двигаться, а значит, жить, но не довольствоваться жалким заменителем жизни…
Следовало сделать неутешительный вывод: нет здесь людей уже. Бледные тени, марионетки, роботы… Разве что Графа и Касатку спасти можно, и это может получиться, они ведь раньше бывали в различных передрягах, и вообще о них отдельный разговор. Настоящие люди, оставшиеся в Троте, все там, глубже, в безостановочном темпе борются с окружающей агрессивной средой.
Граф рассказывал, что по прошествии какого-то времени после всех потрясений, закрытия и людоедского периода, когда уже помалу наладилось и появилась нынешняя расстановка сил, немало выживших впали в депрессию. Целая эпидемия суицидальных смертей прокатилась, сократив и без того не многолюдный контингент узников Трота. Новоприбывшие-то позднее начали появляться, и отношение к ним всегда было и есть не ахти – типа как к «новоделам», в отличие от старожилов не вынесшим все испытания и муки.
Большая часть уцелевших потому и зависла в первом-втором кругах. В застойном «между». Вроде и опасности достаточно, чтобы не расслабляться, и в то же время не до такой степени опасно, чтобы ощущать себя в полной мере богоборцами, вынужденными противостоять небесным энергиям.
Инстинкт самосохранения еще не атрофировался, а деваться-то некуда. Нельзя теперь взять и уйти в нормальный мир, сделать передышку, сменив среду обитания, а потом опять сюда вернуться. Можно только колебаться
Оставшиеся такой возможности не имеют по причине того, что не обладают такой же силой – и в кругах дальше второго обречены на погибель неизбежную. Понимая это, предпочитают бездумно исполнять алгоритм. Зона ведь стала на порядок жестче и опаснее после нашествия и закрытия.
Те же, кто не мог бездумно существовать, но и не обладал потенциалом чуять Зону, необходимым для движения, – вот они-то и стрелялись, вешались. Осознав, какую совершили ошибку, загнав себя в Трот, из которого больше не выйти.
А ведь, кроме сталкеров, выжила еще и какая-то часть бандитов, наемников, отщепенцев разномастных… Они-то в кого превратились сейчас? И эти загадочные «чистильщики»…
Факт, ни о чем подобном Реверс не слышал раньше, до зачистки, нашествия и закрытия. Убивали все, всегда, всех, но никаких слухов о том, что кто-то тайно находится среди людей и выдергивает избранных по какой-то неведомой причине!
Он и сам тогда занимался в каком-то смысле поиском избранных, но совершенно не для того, чтобы стирать, и уж точно ни в какой организации не состоял.
Когда Граф появился в руине у Реверса, лицо у него было окаменевшее, сумрачное. Напарник тотчас понял: что-то нешуточное стряслось.
Но долгую минуту после слов, выдавленных старшим братом Касатки, не мог понять, что именно тот сказал. Настолько не укладывалось сказанное в голову.
– Моя девочка… Она… пропала.
Четыре слова всего, а пониманию не поддавались долгую, бесконечную минуту. Но когда дошло… Лицо у него самого наверняка так же окаменело, ни в жизнь не скажешь, какой ураган чувств взорвался в душе. Глаза разве что выдать могли, но кто сейчас ему в глаза посмотрит, Граф и сам вот-вот лопнет от сдерживаемой ярости.
– «Чистильщики»? – тихо, почти шепотом наконец спросил Реверс.
– Нет. – Граф протянул Реверсу клочок бумаги. – Только радоваться нечему.
Бородатый бредун ослабевшими, мелко подрагивающими руками взял, поднес к горевшему на ящике фонарю и прочитал. Корявыми печатными буквами на бумажке было накарябано следующее:
«Твая девка у нас Викуп дай завтра вечир Гарбатый холм где сталбы как крест Не даж сдохнеть».
Ниже значилась сумма. Круглая. Очень круглая.
– Мраз-зи, ссуки, с-скоты, – сквозь зубы процедил Реверс.
– Да, слишком много просят. – Граф говорил едва слышно, но формулировал предельно четко. – Они должны понимать, что у обычных бродяг редко бывает столько. Но требуют гигантский выкуп. Это наводит на мысль.
– Верно. Крыса… Кто-то сдал нас. Мы приходим с богатым хабаром, кто-то в курсе, что…
– Молот? – предположил Граф.
– Вряд ли. Конечно, молчун наш тип гнусный, но так подставляться… Он же бизнесмен, а вдруг подлянка вскроется? Что клиенты о нем подумают… Выгоднее получать стабильный доход от сделок, чем однократно взять куш и лишиться многих источников дохода. Ты же не думаешь, что Молот дурак?