Долгое лето
Шрифт:
– Алсаг, фэрех!!!
Коту не надо было повторять дважды - он и так летел стрелой, перемахивая через поваленные стебли и сшибая тонкие соломины. Зелёные волны текли за ним, цепляясь за все опоры. Фрисс оглядывался и видел степь, тонущую в Живой Траве, и не знал, где кончается это хищное море.
– Фэрех!– Речник тронул бок кота носком сапога, указывая направление.
– К городской стене, тут близко! Фэрех!
Хинкасса мотнула головой и прыгнула так высоко
Тошнотворный запах усилился - растения тоже двигались быстро, шипастые листья тянулись уже к хвосту Алсага. Речник наугад метнул молнию, ближние побеги обуглились, шелестящий вал отпрянул, и кот совершил ещё один прыжок... и чуть не напоролся на кол, вбитый в землю у основания крепостной стены.
– Эсен-ме!– заорал Фрисс, взмахнув рукой. Огненные стрелы просвистели над ним и утонули в потоках хищных лоз. Сухая трава, ставшая для текучей зелени опорой, вспыхнула мгновенно, вонь горящего сока взвилась к небесам, волна отхлынула на миг, но Фрисс уже видел, что Живая Трава окружает весь город сплошной стеной и тянется к нему.
"Чем я слушал, когда меня предупреждали?!" - Речник застонал от досады и повернулся к городской стене.
– Впустите нас!
– крикнул он.
– Алсаг, фэрех!
Хинкасса со сдавленным рыком мотнула головой, замерла на месте, сжимаясь, как пружина, и взвилась в воздух. Перед Фриссом промелькнули изумлённые лица гвельских лучников и приоткрытые пасти Аваттов-стражей, а потом земля полетела ему навстречу, и он всё-таки выпал из седла, мягко скатившись в лапы крылатой кошки. Йиннэн столпились вокруг пришельцев, обнюхивая их. Фрисс поднялся, повернулся к Алсагу.
– Хаэй, взлетающий в облака! Ты видел эту стену?!
Кот тихо фыркнул. Со стены, с высоты в три человеческих роста, на чужаков глазели стражи, забывшие о Живой Траве. Фрисс услышал шаги за спиной, оглянулся и увидел гвелов - везде, от стены до ближних домов и в каждом переулке, стояли шатры, горел огонь, грудами лежала сухая трава, за хлипкими оградами толпились, наползая друг на друга, Двухвостки и анкехьо, а вдали, где-то у городского храма, испуганно ревели товеги. Крылатые кошки сидели на крышах, глядя поверх стены на смертельно опасное зелёное море...
...
– Очевидно, воин Великой Реки, ты не можешь попасть в Хэнгул, - сказала, нахмурившись, Ликта Ноцер, унна-эйг Оррата. Её тёмно-зелёная мантия была присыпана пеплом - хлопья золы летели на город вместе со смрадом сгорающей Живой Травы, в степи полыхал сушняк, и столбы дыма окружали Оррат, но даже соседство огня было приятнее наползающей, невзирая на пожар, хищной лозы.
– Да, это так, - угрюмо кивнул Фрисс.
Они стояли у костра, разожжённого беглецами из степей на главной площади. Уже стемнело, вокруг лежали спящие Двухвостки, на панцире одной из них пристроился Алсаг, на других сидели, глядя друг на друга, крылатые
– Трава как будто упёрлась в вашу стену, - с удивлением заметил Речник, вспоминая всё, что слышал об ужасе гвельских степей.
– Так она здесь уже второй день?
– Да, а завтра будет третий, - покачала головой Ликта, - и конца этому бедствию мы не видим. Трава бьётся о стены, будто они из мяса выстроены, и не отступает ни на шаг. Выходить из Оррата сейчас - чистое безумие. Мы рады гостям, воин Реки, и рады каждому клинку - у нас немного воинов.
"Сюда бы Гедимина..." - с тоской подумал Речник, припомнив, как шипела и плавилась хищная лоза под ливнем распылённой кислоты. Но никого из сарматов рядом не было, а Фрисс не умел вызывать едкие дожди...
– Но что гонит траву к Оррату?
– спросил в задумчивости он, прислушиваясь к равномерному шелесту за стеной - пугающий звук не могли заглушить ни голоса встревоженных переселенцев, ни чьи-то бессвязные крики, ни треск поленьев в кострах. Трава теснее сплеталась вокруг города, потушив горящую солому валом живых стеблей, и огненные стрелы не могли поджечь её.
– Трава поднимается под ветром из Змеиных Нор, - покачала головой унна-эйг.
– Это единственная причина, которая мне известна.
– Ветер уже стих, ей бы следовало вернуться к своим корням, - пожал плечами Речник.
– Есть ли в Оррате летающие корабли?
– Есть халги. Не знаю, как ты привяжешь к халге кота, но купить её можно, - в глазах Мага Земли мелькнула тень презрения.
– Если дела подгоняют тебя, воин, можешь отправляться на рассвете.
– Нет, - нахмурился Фрисс.
– Отправьте с рассветом посланника в Кейрон! Попросите помощи у Скрийт. Она не вернёт вам пожранные стада, но загонит траву обратно в безлюдные пустоши.
– Неужели?
– глаза унна-эйга полыхнули тёмным пламенем.
– Я слышала о Скрийт, воин. Она не поможет нам. Устраивайся на ночь, ешь и корми своего кота, не беспокойся о делах Оррата. Если боги будут благосклонны, трава уйдёт на север, если нет...
Ликта Ноцер пожала плечами и прошла мимо Речника. Двое магов бесшумно последовали за ней, скользнув по чужестранцу равнодушными взглядами. Фрисс покачал головой и сел на циновку. Кто-то приглушённо рыдал неподалёку, то взывая к богам о помощи, то проклиная их злую волю. Речник встал с места, но в неверных отблесках костра не разглядел, где плачущий.
– Гнев Мацингена...
– глухо пробормотал кто-то в полумраке.
– Ужас из Змеиных Нор. Мои пастухи, по счастью, вернулись живыми, кошки вытащили их из когтей травы. Десять Двухвосток - потеря немалая, но хорошо, что люди и кошки выбрались. От твоих что-нибудь слышно?
– Н-нет, - с трудом выдавил из себя второй, и повисла тишина. Фрисс лёг, сворачиваясь по-кошачьи в клубок под плащом, кто-то из йиннэн привалился к нему боком. Костры горели до рассвета, и Речник слышал сквозь сон тревожные шёпоты и шелест ползущих лоз, неумолчный, как шум прибоя.