Долгое бегство

Подобной

молнии никто из нас ещё не видел. Такой долгой. Она вспорола ночь, озарив своим светом нависшие низк обременённые водой чрева облаков. И всё же, несмотря на скандал между небом и землёй, из этих туч пролилось всего несколько слезинок.

Ильмо, Лейтенанта, и нас с Душечкой с разинутыми ртами метало по квартердеку что твой горох, не в состоянии и слова вымолвить от постоянного грохота. Душечка, вне себя от ужаса, вцепилась в мою левую руку. А ведь она не трусиха и не боится почти ничего на свете.

Я пытался сказать Лейтенанту, что творится нечто противоестественное. Вдруг саму природу поразило какое-то извращённое колдовство? В противном случае, что ещё на свете могло так подействовать на нашего единственного ребёнка в Отряде?

Никакое колдовство не способно коснуться или действовать рядом с Душечкой, но она без проблем почувствовала его нарастающий привкус и вонь.

«Словно переговариваются мертвецы», — показала нам знаками.

Она снова вздрогнула и сильнее сжала мою руку. В это время Ильмо вскрикнул, а Лейтенант вскинул руку, указывая на что-то, что я не мог разглядеть, ослеплённый вспышкой. По склонам холмов, на которых раскинулись городские кварталы Трубы, растянулась паутина всполохов. Крошечных, тонких нитей, которые то появлялись, то в мгновение ока исчезали, но были такими яркими, что отпечатывались на внутренней стороне зажмуренных век.

Мне показалось, или они в самом деле расползались в стороны, будто что-то живое, в их движении не было ясного рисунка. Их мельтешение выглядело хаотичным, но настойчивым… хоть и длилось не дольше минуты. Потом каждый отрезок сбился в кучу, шевелящуюся как клубок червей, и всё ярко вспыхнуло ослепительным заревом, медленно угасшим вместе с картинкой, запечатлевшейся на радужке глаз.

Буйство в небе, однако, не прекратилось. Только сейчас тучи сдались и отдали воду. Часть из них осыпалась клочьями тумана вниз.

Мы бросились с палубы прочь, в просторную капитанскую каюту, до которой свечение добиралось ослабленным так, что его уже можно было терпеть.

— Прислушайтесь! — запрокинув голову, изумлённо произнёс Ильмо.

Он имел в виду грохот града, барабанящего по палубе нашей Стервы, а не приглушённый толстыми дубовыми досками раскат грома.

Я хмыкнул, отвлёкшись на Душечку. Её ужас поутих, но

обычные уверенность в себе и живость ещё не вернулись.

Борта Скрипучей Стервы застонали.

— Мало нам ветра и волн, — буркнул Лейтенант — Эй, Масло!

Один из засевших в каюте солдат звонко отозвался:

— Да, сэр? — бросив карты и сгребая выигрыш под недовольные возгласы других игроков.

— Передай всем. Пусть погасят все огни. И чтобы ни одна лучина не тлела, пока всё не закончится.

Несмотря на предназначение плыть по воде, деревянные посудины горят с преогромным удовольствием.

Но наш предводитель ещё не закончил:

— И прихвати этих раздолбаев с собой в качестве добровольцев поискать течь.

Масло был хорошим парнем, но среди его партнёров по игре было несколько виртуозов по части лентяйства и отлынивания под благовидным предлогом. Но на сей раз Масло и сам нашёл, что возразить:

— Как же нам искать течь без света, сэр? Вы приказали все потушить. Сэр.

— Нечего меня тыкать носом в мои собственные приказы. Тащи с собой Одноглазого, Гоблина или Молчуна, который потрезвее, и пусть посветят колдовством.

— Они в увольнительной, — не унимался Ильмо.

— Все трое разом? — наш добрый Лейтенант дал волю своему могучему таланту и запасу ругательств. Не оказалось ни одного смельчака, решившегося бы напомнить ему, что ни один из троицы наших слабеньких колдунов ни в малейшей степени не признавал над собой власть каких-то правил. В особенности Одноглазый с Гоблином. Эти двое скандалили раньше, чем мы научились дышать. — В самом деле? И Молчун тоже?

К слову, Молчун чаще других проявлял ответственность, и весьма часто его можно было увидеть в обществе Душечки.

— Так точно, сэр! И он с ними.

Со стороны нашего предводителя раздалась новая порция отборной ругани в адрес никчёмных растак-их-и-разэдак долбоклюев.

— Скорее всего, они всё ещё слишком пьяны, чтобы требовать от них хоть чего-то полезного, — сумничал я, потрепав Душечку по лохматой голове.

— Ага. И не сомневаюсь. И какого хрена всё это собачье дерьмо должно сыпаться только на меня одного?

Тут какой-то зазевавшийся божок услышал его стенания.

Невидимая для нас, поскольку мы смылись в трюм сидеть в полной темноте, огромная волна преодолела волнолом гавани и устремилась в нашу сторону.

Она попыталась опрокинуть корабль или затащить в водоворот, но удача оказалась на нашей стороне. К тому времени, как волна добралась до Скрипучей Стервы, она утратила большую часть своей силы и не смогла с нею совладать, хотя и заставила корабль протащить по дну якорь. Мы почувствовали, как он скребёт по каменистому дну. Стерва встряхнулась, как шелудивый пёс.

Многих это напугало до чёртиков. Стерва была крепкой посудиной, но она не была заколдована от разгула стихии. Как и любое другое дело человеческих рук.