Чтение онлайн

В Великий Пяток не совершается вообще никаких памятей. Ни одного имени святых, кроме общего поминовения всех святых в конце отпустов, не вспоминается ни на одной службе Великого Пятка. На великих отпустах в этот день, как и во все великие праздники, кроме имени Богоматери, не произносится ни одного другого имени, ни даже Богоотец Иоакима и Анны.

«Понятны и естественны и в Великий Пяток, — пишет святитель Афанасий (Сахаров), — моления в доме, у гроба только что скончавшегося и еще не погребенного брата. Но какое объяснение, какое оправдание может быть для желания и требования поминать прежде почивших, сосредотачивать внимание хотя бы и на любимых усопших, в тот день, когда все мысли всех творений Божиих должны быть безраздельно и исключительно сосредоточены около одного Божественного Мертвеца, когда все состраждет

Создавшему все, когда сама Богоматерь приглашает всех, и горы, и холмы, и человеков множество восплакать и рыдать вместе с Нею, Бога нашего Материю, около Спасова гроба? Для христиан в этот великий день невозможно идти от гроба Спасителя на чью-либо могилу. И посещение могил, и заупокойные моления, хотя бы в Великий Пяток случится нарочито поминальный день кого-либо из усопших, могут и должны быть перенесены на другое время, на ин день, подобно тому, как совершается заранее служба святого, случившегося в Великий Пяток, как переносится на ин день служба даже храмового праздника».

Но все же и в этот совершенно исключительный день Святая Церковь не забывает совсем об умерших, и, хотя и кратко, общей формулой, но поминает всех прежде почивших отец и братий наших, зде лежащих и повсюду православных христиан.

Потому что Святая Пасха — это праздников праздник и торжество из торжеств, и верующие должны как бы забыть обо всем остальном, не исключая и грехов своих, и все мысли сосредоточить исключительно и безраздельно на радости Воскресения своего Спасителя. В этот день, как и во всю Светлую седмицу, нет места для страха смерти.

«О смерти и о мертвых, — говорит святитель Афанасий (Сахаров), — в этот день вспоминается часто, притом даже гораздо чаще, чем в другие, меньшие, праздники. Но в Пасху — это победное воспоминание о попрании смерти смертию Христовою, это радостнейшее и утешительнейшее исповедание веры в то, что дарована жизнь и сущим во гробех. Понятно поэтому, что на Пасхе не может, не должно быть и речи о поминальных молениях, о каком-либо гласном поминовении не только усопших, но и живых. Но это не значит, что память об усопших совсем изгоняется на это время из Церкви. Просто она приобретает несколько иную окраску».

Не просто правильно, но и в подлинно христианском духе. И не печалиться о дорогом почившем мы не можем, но и праздник праздников неотменим. В Древней Руси так и поступали: и Пасху праздновали, и хоронили усопших. Умереть на Пасху тогда почиталось счастьем. Почитается и теперь.

«В народе есть устойчивое убеждение, что если Господь дает кому-то умереть на Пасху, то это является знаком того, что он прощен и сподобился Царства Небесного. Возможно, так и есть. Объяснить это можно таким образом. Не потому он спасается, что умер на Пасху, а потому на Пасху умер, что оказался достойным этого за свое правдолюбие, покаяние, искание истины, а тем более за свою праведную жизнь. Иногда говорят — вот, неверующий, а умер на Пасху, неужели и он спасется? Евангелие отвечает: а может быть, он был „праведным разбойником“, вот Господь и дал ему умереть в это благое время. Но, повторяю, все это лишь предположения — церковного учения об этом нет» («Посмертная жизнь души»).

Да. Жизнь и смерть идут своим чередом даже в Пасху. Однако на Пасхе из всех заупокойных молитвословий и песнопений в Чине погребения сохраняются только заупокойные ектении (но, разумеется, с праздничным, веселым, веселия бо праздник, а не заупокойным Господи помилуй), заупокойные кондак и икос да разрешительная молитва. Даже Апостол читается не заупокойный, из Чина погребения, а в Деяниях в тот день бывший, и Евангелие не заупокойное, а воскресное.

Поскольку наша Церковь празднует в эти дни торжество Светлого Воскресения Христова и повсюду слышится Христос

воскресе!, то вместо обычного Последования погребения исполняется особое Последование погребения Пасхальной седмицы. В этом Последовании доминируют песнопения Христос воскресе из мертвых…, Воскресения день… и Плотию уснув…. Из обычного Последования произносится только молитва: Боже духов и всякия плоти.… за которой следует отпуст с упоминанием о Воскресении. Далее вместо Дайте последнее целование мы поем радостное Воскресения день…, а затем снова Христос воскресе из мертвых, повторяемое иереем вместо Молитвами святых отец наших….

«Недавно, — рассказывает писатель С. Фудель („У стен Церкви“), — я стоял на заупокойной службе в пасхальный еще период. Было множество поминаний: время, обычно длящееся томительно и долго, но здесь прошедшее легко. Певчие все время чтения медленно пели и повторяли пасхальные песни: стихиры, канон. … Имена усопших звучали точно на фоне пасхального благовеста, они были именами не мертвых, а живых».

Для людей церковных, как говорит на этот счет святитель Афанасий (Сахаров) естественно желание, чтобы священный обряд христосования с усопшими происходил при участии священнослужителей, подобно тому, как первое, самое радостное христосование с живыми во время утрени первого дня Пасхи происходит также при участии священнослужителей. Кроме того, как для самих церковных людей отрадно и утешительно посещение с молитвой в праздник их жилищ священнослужителями, так естественно для них позаботиться о том, чтобы такую же радость и утешение доставить и умершим. Но и пасхальное посещение могил священнослужителями, соответственно особому характеру праздника праздников и торжества из торжеств, должно быть радостным, праздничным, торжественным и совершенно отличным от посещения могил во всякое другое время. В Пасху на могилке священнослужители поют пасхальные песнопения, какие где принято, и, может быть, еще присоединяют ектению об усопших, разумеется, с праздничным, а не заупокойным Господи помилуй, но больше из заупокойного ничего — ни кондака, ни Вечной памяти — не должно быть.

Естественно для живых желание помянуть на Пасхе своих дорогих усопших. Однако по старинным правилам на келейной, домашней молитве в Пасхальную седмицу разрешалось читать помянник только о живых. И если на эти дни не выпадают памяти близких, если нет непреодолимой потребности быть на кладбище — лучше подождать Радоницы, Пасхи усопших. Пасхальные толпы на кладбищах, возлияния у могил — так же тяжелы для усопших, как и в Троицу.

В вере усопшие, оставаясь такими же членами Церкви Христовой, как и живые, слышат обращение к ним живых и отвечают на них, чаще всего незаметно для наших чувств, а иногда и весьма громогласно, как в 1463 году чудотворцы Печерские на пасхальное приветствие преподобного Дионисия: Христос воскресе! ответили: Воистину воскресе! Но христосование с усопшими должно быть действительно радостным христосованием, а не заупокойным молением, всегда настраивающим нас на грустный лад. «Церковные люди, — пишет святитель Афанасий (Сахаров), — скажут на дорогой могилке: Христос воскресе, положат на могилку красное яичко, может быть, и слезу прольют, но совершать заупокойную службу не дерзнут. От грусти на могилке для нас, людей, и в Пасху трудно удержаться совсем, но не надо еще более увеличивать эту естественную, неосудительную и на Пасхе грусть грустными заупокойными песнопениями, которые по Церковному Уставу на эту седмицу совсем устраняются из обихода, даже и из келейного, домашнего правила».