Чтение онлайн

Как и остальная часть его квартиры, спальня скудно обставлена: лишь большая кровать и комод из тикового дерева. Никакого намека на его личность и никаких личных вещей. Широкие окна выходят в сад, и свежий морской бриз проникает сквозь щелочку, заставляя кровать выглядеть еще более привлекательной.

— Нужна помощь, чтобы забраться? — спрашивает он, стоя на другой стороне кровати. Я нахожу вопиюще несправедливым то, что он все еще одет в рубашку и джинсы, в то время как я почти голая.

Смотрю на него.

— Я могу справиться сама.

—

Я знаю, — терпеливо говорит он, — но ты спишь с поднятой ногой? Прошло время с тех пор, как я ломал кости. Тебе нужна подушка? Тебе нужны подушки, — он выходит в коридор, и я слышу, как он роется в бельевом шкафу.

— Я в порядке, — заверяю его, но он уже возвращается с тремя подушками в руке.

— Я не врач, но знаю, как это работает, — замечает он. — Забирайся в кровать.

— Сэр, так точно, сэр, — говорю я ему, будто он сержант армии.

Кажется, ему это не нравится.

— Просто залезай, — говорит он, откидывая серые простыни.

Ладно, вернемся к неловкости. Как лечь в кровать, не показывая ему свое нижнее белье? На это требуется нескольких попыток.

Он все время с иронией наблюдает за мной. Наконец, я оказываюсь в постели, и он берет в руки мой гипс. Я почти чувствую жар ладоней сквозь гипс. То, как он обращается с моей ногой, заставляет меня испытать то, что я не могу описать. Словно какие-то крошечные нити над моим сердцем рвутся одна за другой. Я уязвима как никогда, и под его полным контролем.

— Симпатичные трусики, — говорит он, подкладывая подушки.

И от этих слов я начинаю сходить с ума еще больше.

Я резко опускаю руки, пытаясь потянуть футболку, но безрезультатно. Боже мой, я даже не знаю, когда в последний раз использовала воск. Двигаю здоровую ногу ближе к другой, закрываясь от его взгляда.

— Дразнишься, — игриво бормочет он, затем осматривает свою башню с подушками. — Все хорошо?

— Да, — тихо говорю я.

Он подходит к своей стороне кровати, и я ожидаю, что он выключит свою прикроватную лампу, прежде чем начнет раздеваться, но, к моему шоку, он хватает край рубашки и стягивает ее через голову.

Кажется, все происходит в замедленном темпе. Неторопливая демонстрация снизу вверх, сначала V его бедер опускающаяся под пояс брюк, затем дорожка тонких волос, ведущих от плоского живота вниз. Отдельные части его каменного пресса - один, два, три, четыре, пять, шесть кубиков. Затем его грудь: широкая, массивная и твердая, как скала, ведущая к могучим плечам. Его бицепсы слишком велики, чтобы можно было обнять их. А предплечья восхитительно крупные и испещрены жилками, как и прежде, но теперь, когда я вижу остальное его тело выше пояса, я понимаю, что они подходят к нему.

Блин.

Этот мужчина создан для того, чтобы сражаться.

И вот тогда я обнаруживаю одну из его секретных татуировок. Латинские слова нацарапаны на груди похожим на средневековый шрифтом: Nec Aspera Terrent [7] .

Затем

он немного поворачивается, чтобы бросить свою рубашку поверх комода, и я вижу то, что не ожидала увидеть. Большой рубец на левом боку. Вся область, от ребер до бедер, усеяна толстыми рубцами, как белыми, так и слегка розоватыми.

Не хочу спрашивать, что случилось, и прежде чем у меня появляется шанс передумать, он начинает снимать штаны, привлекая мое внимание к другому месту.

Его джинсы с легкостью скользят вниз, и он стоит в синих боксерах, обтягивающих мускулистые квадрицепсы и чудовищно большую выпуклость.

До сих пор он избегал смотреть мне в глаза, хотя он знает, что я пялюсь на него, как какая-то озабоченная девочка-подросток, но теперь он глядит на меня.

— Ты, наконец-то нашла мои татуировки, — говорит он. — Хорошо рассмотрела?

Татуировки? И затем я замечаю большой, мастерски затемнённый парусник: старинное судно с рваными парусами и воронами, летающими вокруг.

Точно. Татуировки. Вот на что я смотрела. А не на то, что в его трусах.

— Красивая, — тихо говорю я, хотя голос дрожит. — Имею в виду, они хороши, — делаю пометку позже расспросить его о них, посмотреть поближе, но сейчас я должна отвести взгляд.

Я тут же поворачиваю голову, закрываю глаза и делаю вид, что пытаюсь уснуть.

— Тебе нужно от меня что-то ещё? — хрипло спрашивает он. — До того, как я погашу свет?

Да, чтоб ты не снимал белье. Не уверена, что сделаю, если эта штуковина уткнется в меня посреди ночи.

— Все хорошо, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал сонно.

— Хорошо, — говорит он, и я сопротивляюсь искушению взглянуть на него в последний раз, прежде чем он выключит свет. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — отвечаю я.

Комната становится черной, за исключением луны, светящей через окно. Через некоторое время я вижу его силуэт, лежащий рядом со мной, его дыхание становится все тяжелее с каждой минутой. Впервые с момента происшествия я сплю не одна. Впервые чувствую себя в безопасности.

Есть в этом близость, которую я никогда не предвидела. Просто деля кровать, ночь, разделяя сны и ужасы, которые могут прийти. Часть меня жаждет протянуть руку и коснуться его кожи, попросить его прикоснуться ко мне. Почувствовать его, всего его, каждым дюйм, который у меня есть.

Это было бы так легко.

И так хорошо.

Я засыпаю с рукой, протянутой в его сторону.

Я сижу в грязной комнате с картами на стенах и одним столом посередине. На нем стоит радио. И микрофон с песком по краям, покрывшийся коркой.