Чтение онлайн

— Едут! Едут! — донеслось с улицы.

За окном послышался стук копыт, лязг оружия.

Испуганно шепча молитвы, хозяева повалились перед грубым деревянным распятием, упрашивая богородицу отвести беду. Через несколько минут дверь содрогнулась от сильных ударов.

— Открывайте, проклятые иуды! Так-то вы встречаете христовых воинов!

— Сейчас, сейчас, не ломайте дверь! — поспешно бросился отворять Клавдио Бруно.

Низко кланяясь, он впустил рыцарей в горницу.

— Добро пожаловать, дорогие гости. Рад

бы встретить хлебом и вином, да в доме пусто. Все забрали гаттинарские воры!

Пятеро воинов, закованных с головы до ног в латы, ввалились в комнату, внося с собой терпкий запах солдатского пота. Капитан отряда сеньор Бруцати дель Романьяно снял шлем, перекрестился и, окинув оценивающим взглядом обстановку дома, грозно повернулся к хозяину:

— Ты напрасно прикидываешься бедняком, старый пёс. Думаешь, я не вижу — ещё недавно на той стене висел добрый ковёр и кровати были застланы не этими тряпками. Но о делах побеседуем позже, а сейчас, коль уж ты назвал нас дорогими, постараемся тебе доказать, что мы не из дешёвых.

Довольный собственным остроумием, Бруцати громко захохотал и, хлопнув Клавдио по плечу, строго добавил:

— Ну-ка, отправь во двор своих щенков. Пусть помогут оруженосцам напоить коней. А вы, красавицы, позаботьтесь о нас, — обратился он к жене и дочери хозяина. — Да смотрите, чтоб вино и закуски были отменные, не то придётся поучить вас, как принимать благородных гостей.

Спутники капитана, сбросив тяжёлые шлемы и боевые перчатки, расселись по лавкам, приглядываясь к хлопотавшим у очага женщинам. На каждом из них поверх стальных лат был короткий бархатный плащ с гербом.

Особенно выделялся белобрысый верзила лет двадцати пяти, с красным угреватым лицом. На груди у него висел изящный золотой амулет. В рукоять кинжала и броню нагрудника были вделаны крупные жемчужины. Надменные жесты и лёгкое пренебрежение, с каким он разговаривал с приятелями, свидетельствовали о принадлежности к высшей знати. Все величали его мессере Ансельмо.

Между тем мать с дочерью добросовестно трудились, готовя над огнём камина свежую баранину, пережаривая в кипящем масле лук, чеснок и другие специи. Аппетитный запах разносился по дому, заставляя нобилей глотать слюну.

На столе появились сыр, солёные маслины, аккуратно нарезанные сдобные хлебцы. Клавдио Бруно вырыл закопанные в саду плотно закупоренные глиняные кувшины с вином и расставил бронзовые кубки, купленные им на торгах во время последней поездки в Новару.

Наконец мясо было подано. Изголодавшиеся гости набросились на еду. Прислуживавшая у стола дочь хозяина, Джезуина, не успевала подносить новые порции жаркого. Несколько насытившись, рыцари стали есть медленнее, смакуя каждый кусок и запивая его большими глотками вина.

Хозяин угодливо подливал в кубки, с ужасом замечая, как быстро исчезают в просторных глотках пришельцев многолетняя верначча и дорогая снедь. Впрочем,

лицо его продолжало сохранять любезную улыбку. В глубине души Клавдио был даже доволен: никогда ещё не случалось ему прислуживать таким знатным сеньорам. Кроме того, он надеялся, что радушный приём, оказанный важным начальникам, избавит его от грубых наскоков солдатни и позволит в будущем заявить о своём участии в войне с еретиками.

Покончив с мясным блюдом, рыцари принялись за сыр, фрукты и сладкие пироги. Постепенно лица пирующих размякли и раскраснелись, движения пальцев, вымазанных в соусе и жире, стали вялыми. В то же время глаза их всё больше оживлялись, языки развязывались.

— Покарай меня бог, если кто-нибудь из нас жалеет об уходе Лангоски, — ударив себя кулаком в грудь, заявил мессере Ансельмо. — Этот трус и ханжа только и делал, что бегал от тряпичников да морил нас голодом в лагере.

— Говорят, в молодые годы граф был храбрым кондотьером, — с готовностью подхватил Фердинандо Гелья. — Теперь же стал хуже слепой овцы. Недаром его грабят соседи.

— Вы только вспомните, как он в первый же день заставил нас отступить! — воскликнул рыцарь с багровым шрамом на лбу.

— Не ты ли первым бросился удирать, когда в тылу показался их отряд? — заметил его сосед в малиновом плаще с гербом в виде трёх серебристых рыб.

— Я повернул коня после того, как этот баран протрубил отход, — горячась, возразил меченый воин.

Рубец его шрама ещё больше вздулся и покраснел.

— Ну, ну, — примирительно буркнул капитан. — Все мы тогда поспешили. Поговаривают, здесь не обошлось без нечистого. Но клянусь святым Марком, я зарублю всякого, кто вздумает ещё показать еретикам спину! — Бруцати грозно повёл бровью и обрушил на стол здоровенный кулак. — Эти сволочи сожгли мой замок и заставили выкупить собственную семью!

Несколько минут в комнате царила тишина. Уставившись на заваленный объедками стол, гости молча сидели, погружённые в свои думы. Клавдио Бруно поспешил наполнить кубки.

— Э, стоит ли ломать голову над грядущим? — тряхнул головой рыцарь в малиновом плаще. — От судьбы ещё никто не ушёл! Лучше выпьем за сегодняшний день. Всё хорошее и плохое в руках божьих.

Кубки снова пошли в ход. Весёлая болтовня возобновилась. Внезапно блуждающий взгляд Ансельмо остановился на хозяйской дочери.

— А молодка недурна, точно спелая слива, — подтолкнул он локтем сидевшего рядом дружка. — Ей-богу, Фердинандо, она мне приглянулась.

— Что ж, коль яблочко созрело, пора бы и упасть, — многозначительно улыбнулся сосед романьянского сеньора. — Только я отдал бы предпочтение той, что постарше.

— Фердинандо прав! — подкручивая чёрный ус, присоединился к их беседе капитан. — Молодое вино лишь новичку по вкусу.

Все трое принялись хохотать, в упор разглядывая возившихся у огня женщин.