Чтение онлайн

– Входи… сюда!

Она обмотала свой хвост вокруг моей шеи и затащила меня в нору. Ее нора - это весьма восхитительная система туннелей, уходящих в насыпь из грязи и мусора, которые ученый-профессор натаскал в лабораторию. Мы уходили все глубже и глубже, туда, куда она вела меня, обернув хвостом кончик моего носа.

– Я чувствую, что должен сказать тебе, я имею в виду, ты должна знать, что у меня не было никаких… что я был…

– Пожалуйста, милый, не сейчас.

Она продолжала тащить меня в темноту своей разветвляющейся норы. Идти было легко, путь свободен от камней. Вот вполне опрятное

небольшое пространство. Нужно написать об этом статью и отправить ее в социологический отдел. Им нравятся подобные вещи. Теперь она подкатила носом комок грязи, закрывший вход в ее нору.

– Теперь никто не помешает нам, дорогой.

Затыкание норы - это высшая деятельность, согласно Аткинсону и Девису ("Изучение социологии на транспорте", 1956). Я получил золотые россыпи из сопутствующих этому факту деталей, но эта красотка вряд ли даст мне шанс сделать хоть какие-нибудь записи, да еще в трех экземплярах, и я обнаружил, что приближаюсь к ней, топая лапами по земляному полу норы.

Негнущиеся напряженные лапы… выгнутая дугой спина… топанье… теперь остается сделать несколько прыжков в ее сторону, которые повторяет и она, отскакивая назад. Она топает, мы топаем вместе, подпрыгивая и вращаясь. Одна задняя лапа в воздухе, теперь другая, поворот, вращение, еще и еще.

– Милый, а ты и в самом деле можешь танцевать.

– Я лишь чуть-чуть научился этому.

В этой норе все пропитано ее запахом. Он возбуждает мои яйца. Если бы только они были у меня… если бы только… если бы только…

– А ну, давай, здоровяк, укуси меня слегка за шею.

Она поворачивается кругом и прижимается грудью к земле. Как она красива, с выгнутой спиной и раскинутыми задними лапами. Ее голова высоко задрана, и я не могу устоять от соблазна, чтобы наклониться и чуть-чуть погрызть ее шею.

Наши тела соприкасаются.

– Ну, а теперь входи, милый, сейчас же!

Она вращает задом, поднимает хвост. Я… Я… пытаюсь… пытаюсь…

– Милый, задвигай его ко мне. Заколачивай, прямо сейчас!

Я пытаюсь сделать это… но безуспешно… безуспешно… пенис не наполняется кровью и поддерживающая кость не дает никакой поддержки. (Сравните с: "Кастрированная крыса", Бентли и Свен, 1956.)

– Милый, у тебя что-то не в порядке!
– Она неожиданно отползает в сторону, лишая меня равновесия, самым обычным образом. Но в отличие от настоящего самца, я не сижу здесь, счастливо вылизывая свой пенис. Все, что я могу сделать, так это несколько профессиональных записей, которые принесут мне гораздо больше подъема и удовлетворения, когда я увижу их опубликованными в сборнике "Наука сегодня".

Она внимательно разглядывает меня.

– Милый, да есть ли у тебя…

– Я многим обязан ученому-профессору за то, что он позволил мне принять участие в эксперименте по выхолащиванию, которому я подвергся вскоре после своего рожденья. Без такого сотрудничества и содействия университета эта статья была бы просто невозможна.

– Хорошо, я очень нетерпелива, дорогой, и мне придется раздобыть крысу-солдата, который сможет сделать это.

– Бесполезные удовольствия, длящиеся всего лишь секунду.

– Да, милый, но мы можем делать это тысячу раз за ночь, а это не так уж и плохо…

Она выскользнула из норы,

и скоро это место заполнится солдатами. Я знаю этот сценарий. Коллинз и Моффит описали его очень подробно в своей монографии. Крысы будут лезть во все входы, драться, ссориться, щелкать зубами. Мне нужно убираться отсюда, пока еще есть возможность.

Вновь бегу по туннелям, сквозь грязь, расчищая путь лапами и отбрасывая в сторону камни. Мне хотелось бы, с чисто научной точки зрения, суметь удовлетворить ее, чтобы лучше постигнуть все мельчайшие нюансы проникновения.

– А где все собираются, мама?

– В том месте, где люди воздали должное медведям.

Возможно, там будет и он, сильный черный самец, который покрыл меня, взволновав мое сердце. В то время в долину пришла весна. Я оставила свой запах там, где он мог легко найти его, и прислушивалась, как он идет сквозь сосны, слышала его рычание и скрежет высоко поднятых когтей, когда он царапал деревья. Он царапал их высоко, гораздо выше, чем мне доводилось видеть это раньше.

– У свалки, мама? Это произойдет там?

Но я не останавливалась, потому что не хотела, чтобы он слишком быстро нашел меня. Быстро, но не слишком. От этого его желание должно быть только сильнее, и я продолжала движение. Я перешла через горную речку, но оставила свой запах на камнях. Он не будет беспокоить рыбу, потому что сейчас все лососи поднялись вверх по течению. Вот он вошел в воду. Я наблюдала за ним сверху, стоя на высоком берегу. Меня окружали растущие здесь небольшие деревца. А он не мог меня видеть. Но я могла видеть его: он стоял в воде, нюхая воздух, потому что знал: я где-то рядом. Я видела, каким огромным он был еще тогда, до того, как оставил свои царапины на деревьях.

Я подумала, что мы соединились бы на самом берегу, потому что здесь много мягкого мха, но что-то вздрогнуло у меня внутри, когда он выпрыгнул из воды и взобрался на берег.

– И все другие медведи тоже будут там, мама?

– Да, я так думаю.

Но был ли он все еще в этом лесу? Здесь есть и другие, дальние леса, а я знаю, что он любит бродить и странствовать. Возможно, он встречается у какой-нибудь другой свалки, далеко отсюда, с множеством других самок, обнюхивающих его. Эти мысли вызывают у меня странное ощущение, сама не знаю почему.

– И еноты тоже будут там?

Когда я увидела, как он взбирается на берег, то побежала так быстро, как только могла. Я слышала только стук собственного сердца, да треск веток вокруг себя. Его рев стоял над всей долиной, когда он поднимался вверх. Я знала, что он догонит меня, но не могла остановиться.

– Взгляни, мама, вот и олени! Ты когда-нибудь видела их так много?

Я могла слышать, как он нагонял меня сзади, двигаясь гораздо быстрее. Затем я остановилась, стараясь не казаться испуганной. Он шел прямо сквозь лес, его грудь тяжело вздымалась. Ветер обдувал его, донося до меня его запах. Я чувствовала себя испуганным новичком. Его шаги замедлились, когда он подошел ближе. Я словно ощущала вкус сотового меда, когда он приближался ко мне, это было как сладость и мучение, восхищение и испуг, запрет и, тем не менее, невозможность сопротивления. Я заревела, и он ответил мне, начиная ходить кругами.