Доктор 5
Шрифт:
Араб, ничуть не колеблясь, накрывает рот нападавшего марлей и приступает к сердечно-лёгочной реанимации (о которой в своё время так ярко написала Асель на фейсбуке в дневнике, причём примерно с этими же обстоятельствами).
Лена смотрит за работой Араба секунд тридцать, потом лезет в «чемодан» за второй парой перчаток, на этот раз уже для себя:
— М-да. От вас ожидала большего. — Она не конкретизирует, но понятно, что она имеет ввиду организацию Араба, а не его самого.
— Умеешь лучше — я за место не держусь! — удивлённо отвечает ей в перерывах между толчками
Лена подвигает было Араба в сторону, но снизу, подчиняясь указаниям полицейских и коллег Араба, уже бегут сотрудники кардиологической неотложки: видимо, пока я ходил за аптечкой в машину, Араб как-то вызвал сразу профильную бригаду скорой. От Котлинского я знаю, что таких машин (и соответственно, бригад) в городе целых две, и чтоб по первому требованию срочно поиметь одну из двух на адресе, нужно очень постараться (читай — быть достаточно немелким сотрудником медицины либо членом сходу даже не скажу, чего. Видимо, Араб попадает под оба критерия).
Лена мгновенно уступает своё место бригаде скорой, здороваясь с усталым на вид, высоким и нескладным мужиком лет сорока пяти. Пока Лена скороговоркой сообщает ему детали предполагаемого диагноза, от скорой третий человек уже несёт носилки.
Араб делает знак своим сотрудникам и те, забросив стволы за спину и отодвинув бригаду «скорой», в мгновение ока перемещают нападавшего в машину скорой помощи. Один из кузетовцев так и остаётся в салоне «скорой» (не смотря на явно неодобрительные взгляды врачей). Второй прыгает за руль их машины и, врубив сирену, перестраивается перед «скорой»: в отличие от медицинского спецсигнала, машине «КУЗЕТ» дорогу уступят все.
От того же Котлинского знаю: не смотря на выделенные в нашем городе правые автобусные полосы, специально для общественного транспорта и «скорых», масса недобросовестных водителей, не смотря на прямой запрет, тупо занимает их в самое неподходящее время. Банальный вопрос дисциплины. И не раз в городских новостях были сюжеты о том, что «скорая» не может проехать быстро.
Видимо, со следующей впереди машиной «КУЗЕТ» этого можно не опасаться: эти, теоретически, и стрелять могут начать. Если что.
Араб собирает марлю, перчатки (свои и Лены), выбрасывает это всё в ближайшую урну и направляется к полицейским, отбрасывающим недокуренные сигареты при его приближении. Он перебрасывается парой слов с лейтенантом, фотографирует его удостоверение и нейтрально сообщает тем:
— Я вас больше не задерживаю.
— Только это всё херня, — говорит через минуту Лена, когда мы пересаживаемся все втроём в салон её машины. — Не вытянем. В смысле, не вытянут.
Араб молча кивает в знак согласия.
— Объясни? — прошу я, поскольку не понимаю подоплёки.
— С такими поражениями, этого типа не вытянут, — не очень охотно начинает пояснять Лена. — Лично мне кажется, что у него от какого-то спецпрепарата и сердце коротнуло, и мозги. По которым ты добавил.
— Там было без вариантов. — Не считаю нужным оправдываться либо испытывать
— Я видела, — по-прежнему неохотно выдавливает из себя Лена, на которую, кажется, весь пакет отрицательных эмоций нахлынул только сейчас. Затем она поворачивает голову в сторону Араба, безмятежно сидящего на заднем сидении и тактично наблюдающего за нами без единого звука. — Слушай, а у вас есть варианты выяснить что-то об утечке спе…? — начинает она в сторону Араба.
— Ни малейшей возможности, — ровно и спокойно перебивает её Араб. — Я тоже было в первую секунду по инерции подумал в эту сторону. Но ты, видимо, не в курсе: сейчас регламент Совбеза, как бы тут поделикатнее, совсем не тот, что раньше. Могу сходу назвать три независимые службы, у которых может быть что угодно из этой группы. Причём, доступ к информации друг друга мы сейчас практически потеряли.
— Три конторы я тебе и сама могу назвать, и даже четыре. Если считать СЫРБАР за отдельную контору… Битва за портфели? — нейтрально спрашивает Лена.
— Она, — подтверждает Араб. — Но СЫРБАР же сейчас в составе…
— Теоретически, — теперь Араба перебивает Лена. — На самом деле, там свой аппарат, который чихает на Председателя Комитета и ходит напрямую то к ноль-второму, то к ноль-первому. Они же «присоединились» в полном составе, со своими правилами игры. У нынешнего Председателя точно не хватит пороху их в стойло поставить. Пока пытаются своими людьми пенсионеров замещать; но не даёт клановая инерция в направлении «навстречу». Она не способствует углублению контроля. А там ещё и за бюджеты писк, так что…
— А откуда ты это всё в таких деталях?.. — Араб непосредственно изображает в воздухе круг указательным пальцем.
Лена молча достаёт из нагрудного кармана своё удостоверение и, не глядя, подаёт его назад себе за спину. Араб едва мажет по её руке взглядом, но к документу не притрагивается:
— Ты же почётный сотрудник? Не при делах и не в штате?
— Фамилия, — Лена снисходительно смотрит на него в зеркало и убирает пластиковый прямоугольник обратно в нагрудный карман. — Ты фамилию бы прочёл, что ли?
— Да я в курсе фамилии! Точно, — кивает сам себе Араб. — Упустил из виду…
— Лен, ты не объяснила, что с тем телом не так и почему его, как ты говоришь, «не вытащат», — деликатно напоминаю о важной, но незаслуженно заброшенной теме.
— У каждого спецпрепарата такого плана есть своя побочка, — Лена с явным удовольствием переключается на «свою» волну. — Чаще всего, это сердце или микрокровоизлияния в мозг: там давление прыгает, словно сумасшедшее. Для начала. Если это то, о чём мы с твоим товарищем, — она кивает Арабу в зеркало, — дружно думаем, то людей, имеющих к таким препаратам доступ, подбирают по принципу очень тщательного отсева по состоянию здоровью. И доступ к самим препаратам имеют далеко не все, даже кому по должности положено: они дорогие и являются предметом очень строгой отчётности. Я вот лично даже не представляю, где они хранятся и какими нормативными документами контролируется расход.