Чтение онлайн

Мы пьем кофе, и Маргарита Бернгардовна расспрашивает меня про Ленинград, говорит, что сохранила о нем самое прекрасное воспоминание, — жила она там в начале тридцатых годов, работала на «Скороходе».

— На «Скороходе»? — удивленно спрашиваю я.

— Да, да, на «Скороходе», закройщицей обуви.

Я перевожу взгляд на Ласло — он загадочно улыбается.

— Ласло тогда как раз стал ходить в первый класс школы, — продолжает Маргарита Бернгардовна, пододвигая ко мне коробку с печеньем. — Отец у нас тоже работал — портняжил на швейной фабрике имени Володарского.

Но, правда, он часто болел, ему был противопоказан ленинградский климат.

— Каким же образом ваша семья оказалась в Ленинграде?..

— О, это долгая сказка! — с грустью произносит Маргарита Бернгардовна.

Но я прошу ее рассказать эту долгую сказку. Я очень люблю сказки.

Родилась Маргарита Бернгардовна в Беретьоуйфалу — это недалеко от Дебрецена. Родители у нее были бедные люди, и, не успев закончить начальную школу, она пошла работать ученицей на маленькую кожевенную фабрику. Девушка была шустрой, понятливой, овладела профессией закройщицы. Правда, работать ей приходилось по шестнадцать часов в сутки. Кроме фабрики, она ничего не знала, нигде не бывала. К концу дня, смертельно усталая, она прямо-таки валилась с ног. Но она была молодая, сильная. Как же должны были себя чувствовать пожилые рабочие?.. Тогда-то и назрел в ней протест против потогонной системы на фабрике, протест против всего эксплуататорского строя. Она стала защитницей прав рабочих. И когда началась первая империалистическая война, Маргарита уже была признанным профсоюзным агитатором на фабрике. Хозяин терпел ее, потому что она была хорошей закройщицей, работа спорилась у нее в руках. К тому же на фабрике прибавилось заказов, а мужчин все больше и больше брали в солдаты.

Когда в марте 1919 года в Венгрии была провозглашена Советская республика, Маргарита уже была замужем. Муж — коммунист, портной.

Но недолго просуществовала в стране народная власть. На Советскую Венгрию со всех сторон полезли войска Антанты, Беретьоуйфалу был оккупирован румынскими войсками.

Боясь репрессий, Маргарита с мужем уехали из родного города.

Некоторое время они жили в Бухаресте, работали на разных предприятиях, разумеется, всюду оставаясь профсоюзными агитаторами. Муж к тому же выполнял партийные поручения, среди которых были и очень ответственные.

В 1926 году, во время всеобщей забастовки в Бухаресте, они оба были арестованы. Арестовано было и много других забастовщиков. Но по всей стране прокатились мощные демонстрации в защиту заключенных, и их до суда выпустили на волю.

Маргариту к суду так и не привлекли, а муж был осужден на десять лет. До тюрьмы, правда, стражники его не довезли. Друзья устроили ему побег. Некоторое время он скрывался в городе, потом пробрался в Вену, оттуда — в Берлин.

Через месяц, купив фальшивый паспорт, в Берлин пробралась и она с семилетним Ласло.

В те годы в Германии была большая безработица. Устроиться где-нибудь было очень трудно. Семья бедствовала, иногда не на что было купить даже килограмм картошки. Некоторое облегчение наступило, когда Маргарита временно устроилась работать дворником. Хоть за квартиру теперь не надо было платить. Но все равно трудно было сводить концы с концами.

Решили эмигрировать

за океан, в Аргентину. У них уже были оформлены паспорта. Но за несколько дней до выезда в Аргентину их навестил представитель партийного комитета и сказал, что есть возможность поехать в Советский Союз.

Предложение, конечно, было принято с большой радостью, и они стали собираться в дорогу. Летом 1928 года семья пересекла советскую границу.

По приезде в Москву мужа сразу же отправили лечиться в Ялту — у него оказались больные легкие. МОПР позаботился о путевке в санаторий. Маргарита стала работать на фабрике «Парижская коммуна».

Но в Москве было трудно с квартирой. Вскоре после возвращения мужа из Крыма они переехали в Ленинград. К сожалению, и здесь им пришлось пожить недолго: у мужа снова резко ухудшилось здоровье. Что же делать? Врачи посоветовали переменить климат, уехать куда-нибудь на юг. Но куда? Остановились на Ростове.

В Ростове было хорошо. Она работала на обувной фабрике, муж лечился, Ласло снова ходил в школу. Поправившись, муж уехал на село как двадцатипятитысячник — для укрепления колхозного строительства.

Маргарита Бернгардовна на фабрике стала бригадиром. Активно участвовала в общественной работе, избиралась членом Ростовского горсовета.

Так продолжалось до 1934 года. Сперва мужа, а потом и ее вызвали в Москву и направили учиться в Коммунистический университет национальных меньшинств Запада. А через два года, по вызову своей партии, они уехали поближе к венгерской столице — в Чехословакию. Работа предстояла опасная, поэтому Ласло оставили в Москве.

В Праге они занимались организацией доставки нелегальной коммунистической литературы в Венгрию и Румынию. Это было трудное дело. Часто случались провалы. Логичнее было в сложившихся условиях эту литературу издавать в самих этих странах. С их предложением согласились, и они перебрались в Румынию.

В Бухаресте муж взял патент и открыл портновскую мастерскую. А вскоре они создали подпольную типографию в одном из бухарестских подвалов.

Газеты, брошюры, листовки выносились небольшими пачками темными ночами.

Провал подпольной типографии был случайным. Как-то в летний жаркий вечер, когда все легли спать, один из наборщиков приоткрыл окно и так его оставил. Ночью в подвал забрались воры.

Пришлось срочно искать новое помещение, перевозить печатные машины, шрифты. С необыкновенным трудом все это удалось сделать Маргарите Бернгардовне и ее мужу, но сами они попали под слежку.

Шпики долго вели за ними наблюдение, и однажды мужа арестовали. Ее об этом немедленно предупредили, она постаралась уничтожить кое-какие материалы, но скрыться уже не успела, была схвачена на улице.

Маргариту Бернгардовну привели на квартиру, перевернули здесь все вверх дном, но, не найдя ничего компрометирующего, сунули ей в карман пальто «Коммунистический манифест» и увезли в тюрьму.

В феврале 1940 года их судили. Мужу дали семь лет тюрьмы, ей — три года. На разные сроки были осуждены и другие коммунисты, арестованные по делу подпольной типографии.

Каждую ночь в тюрьме шли допросы, пытки. Многих избивали до полусмерти, приводили в камеры в неузнаваемом виде. Но коммунисты держались стойко.