Доказательство любви
Шрифт:
– Дело не в том, чего я хочу добиться, дело в том, что вы потеряете, милорд.
Гарет покачал головой:
– Вы имеете в виду мою репутацию? Если я смог сегодня предотвратить все возможные слухи и пересуды одной своей уверенностью и взглядом, исполненным спокойствия и превосходства, будьте уверены, что мое доброе имя окажется неподвластным любым заданиям, какие бы вы ни выдумали. Я подчинил общество еще задолго до ваших пустых попыток скомпрометировать меня. Вам вряд ли удастся преуспеть в этом.
– Вы правы. – Она смотрела вдаль невидящим взглядом. – Но это совсем не то, что я хотела бы выиграть.
Любой,
Он страстно желал шептать ей глупости, целуя нежную кожу ее шеи.
– Вместо всего этого ты можешь выиграть мое покровительство. Обдумай и эту возможность. – Слова с трудом срывались с его языка. – Стань моей любовницей. Забудь обо всех этих идиотских целях, которых ты надеялась достичь.
– Если бы я хотела стать любовницей или содержанкой, я бы не стала затруднять себя созданием мадам Эсмеральды. Мне это неинтересно.
– Ты не будешь просто чьей-то любовницей. Ты будешь моей.
Она покачала головой:
– Я уже довольно давно объяснила вам, почему никогда не соглашусь с вашими предложениями. Вы протыкаете. Вы пришпиливаете. Вы предлагаете мне сделку, логично взвесив все затраты и преимущества. Знаете ли вы, я почти уверена, что единственные эмоции, которые вы позволяете себе показывать, – это гордость, гнев и презрение? Ни малейшего удовольствия или радости. Ни грусти. Ни разочарования.
– Только то, что я не выказываю все, что внутри меня, не значит…
– Вы не показываете определенные чувства и эмоции, – произнесла мадам Эсмеральда. – Почему, например, это не улыбка?
– А почему бы мне не трясти головой в подобострастном унижении? Почему бы не рвать на себе волосы от горя? Почему бы мне не пускать слюни, как преданная собачонка, которую поманили пальчиком? У меня есть гордость, Мэг.
– Она есть и у большинства других людей. Но они не заслоняются ею от своей человечности. Или от чувств людей, что окружают их.
Она думает, что он бесчеловечен?
– Понятно, – проронил он. Он вложил в голос весь холод, что окутал в тот момент его сердце. – Я вам не нравлюсь.
Она подняла голову и взглянула в глаза Гарету. И снова желание охватило его – так глубоко, что он едва мог сдерживать свои порывы. Она распаляла его аппетит снова и снова, он опять ощутил это ноющее чувство в паху. Целовать. Касаться. Ласкать. Господи, как же он хотел ее, хотел коснуться ее плоти, почувствовать ее кожу своей кожей. Он хотел, чтобы ее волосы, собранные сейчас в сложную прическу, разметались по его груди.
– Нет. Мне скорее не нравится лорд Блейкли. Любопытно, почему вы так часто играете маркиза?
– Играю маркиза? Я и есть маркиз.
– А я – мадам Эсмеральда. И миссис Маргарет Бернард. Вы думаете, я не могу распознать фасад?
Гарет запнулся.
– Фасад? Что же, по вашему мнению, я скрываю?
Она склонила голову набок и внимательно посмотрела на него.
– В вас присутствуют все признаки человека, бывшего очень неуклюжим, неловким ребенком. Мальчика, чья внутренняя
– Интересная теория. Жаль, что у вас полностью отсутствуют доказательства. – Гарет старался сохранить в голосе холодность. Его руки дрожали. Он вспомнил свои первые ужасные годы в Харроу [9]. Он старался забыть о них, вычеркнуть их из своей памяти, однако ее слова вернули их снова, и он снова ощутил чувство подступающей тошноты.
Следует оставаться на высоте. Надо думать о соблазнительном теле, о сладости ее объятий. Он постарался сосредоточиться на этих обжигающих мыслях и спрятать жуткие детские страхи, которые она пробудила к жизни своими словами.
Но она не позволила ему ничего скрыть.
– Да, да, именно так. Они все смеялись над вами.
Они делали это. Он стиснул руки, вспомнив чувство беспомощности, что не покидало его тогда.
– Потом вы обнаружили, что способны заставить их остановиться. Они не смогут смеяться над каменным истуканом. И они все боялись вашего положения в обществе.
– Все это не относится к моему предложению. Вы расскажете Неду, что обманывали его. Я затащу вас в постель.
– Но это совсем не то, что хочет каждый из нас, милорд. Вы не хотите, чтобы лорд Блейкли затащил меня в постель. А я думаю, что вы забыли, что значит быть Гаретом – просто Гаретом. И все страдают от этого. Я страдаю. Нед страдает. – Она умолкла на минуту. – Даже ваши слуги страдают. Как вам удалось научить их не улыбаться?
– Я не могу нести ответственность за выражение на их лицах.
– Правда? Назовите хоть одного из них, которого вы видели улыбающимся.
Назвать? Гарет привык воспринимать большинство своих слуг как некую безымянную массу. В тех редких случаях, когда он обращал на них внимание, они полагали за лучшее спрятаться за метелкой из перьев, которой обычно смахивали пыль. Слугам следовало держаться где-то на зад нем плане. Гарет даже иногда сомневался, что его слуги – настоящие люди. Они наверняка имели какие-то личные чувства и эмоции. Однако это вовсе не означало, что он намеревался вдаваться в подобные детали.
Мадам Эсмеральда нахмурилась, глядя на него.
– Ну, есть Уайт, – в конце концов произнес он.
– Уайт – это…
– Мой поверенный.
– Превосходно, – заключила мадам Эсмеральда. – Сделайтесь с ним друзьями.
– Что? Друзьями?
– Да, друзьями, – подтвердила она.
– Невозможно. Я скорее заполучу вас в свою постель.
Это было самое ужасное задание, которое она могла только придумать. Худшая часть его какого-то предательского органа, возможно печени, очень хотела подчиниться ее приказанию. Он хотел бы разговаривать с этим человеком так, будто это было совершенно нормально.