Чтение онлайн

На потолке души качается с хвостом улыбки электрическая люстра утровечерия сестра ржавый кучер заратустра венчается с невестами стами поэмами железобетонными в платьях из тканей ИКСЛУЧЕЙ энергии журчей МИРУТР = возвьет цветистую рекламу на синем

бархате из линий букв трамвайных искр хрустальной талостью РЕКОРДОВ ВЫСОТЫ   + 3,15     кислорода вознеси оглоблями судьбу     известий РАДИОТЕЛЕГРАФА     с острова равата где ради графа или лорда уничтожили воинственное племя     ЛЮДЕЙ-РАСТЕНИЙ     с крыльями вершинных птиц хаматсу-хаву ПЕРВЫХ АВИАТОРОВ     прилетевших к Соломону на постройку хоама первых прочитавших сверху ПУТЬ ЗЕМЛИ _____ На ступенях песнепьянствуют песниянки босиком расцветанием цветанствуют тая нежно снежный ком визгом смехом криком эхом расплесканием с коней утро ранним росомехом на игривых гривах дней со звенчальными звенчалками зарерайских тростников раскачают укачалками грустнооких грустников небовеснит манит далями распыляя сок и мед завивая завуялями раскрыляет мой полет путь беспутный ветровеющим к песнеянкам босиком я лечу солнцеалеющим таю нежно снежный ком Мир кончился. Умерли трубы… Птицы железные стали лететь Тонущих мокрые чубы Кости желтеющей плеть.   Мир разокончился… Убраны ложки   Тины глотайте бурду…   Тише… и ниже поля дорожки   Черт распустил бороду.   е у ю   и а о   о а  о а е е и е я   о a  e у и e и   и e e и и ы и е и и ы

Весной стремительный дождь моет улицы. Бурая вода бежит потоками к разлившемуся Днепру. Струйки шевелят побеги уличной травы. Взнесенные облака ускоряют полет к югу, Солнце дрожит в синих провалах.

Ты, читатель, старый или молодой — рад весне. Открыв утром окно, засматриваешься на вершины провинциальных деревьев, — голубое сияние овило ветви, и птицы на них быстры как первые цветы…

Ты, — идешь в гавань вдыхать запах смоленых и греть свою старую спину…

Ты, —

катаешься ни лодка и проводишь ночи в строгом и торжественном воздухе весенних лесов. А ты, — просто сидишь на бульваре и ищешь свою весну в проходящих глазах.

Над дворами, над улицами, над городом стоит эхо.

Это не стук экипажей, не звон колоколов — это дети кричат весне. С каждым лучом, с каждой каплей дождя она нисходит благодатная….

Я же, старый пьяница, тоже ей рад. И когда меня тащат в участок, я, уцепившись за водосточную трубу, срываю ее сустав со стены. Меня несут в ним, — меня — пьяного трубача неисчислимых весен.

Ветер несет пыль. Сегодня ветрено с самого утра, и пыль повсюду. На подоконнике она ложится звездами, на раскрытой истории Египта заметает пирамиды и храмы. Серой маской покрыла лица глядящих, траву и деревья.

Скрипит раскрытое окно: — все желто и серо; на зубах хрустит песок. Ветер проносит пыль — моя душа глухонемая проводит дни не понимая — напеваю чуть слышно.

В доме убирают. Напрасно, забившись в уголки, улеглась пыль: — ее метут, поливают, вытряхивают, выбивают…

Через цветник с пыльным и весомым запахом, под опадающим боскетом прохожу в сад. С шумом клонятся деревья. Налетая на шипы гледичий и акаций, пробегает первый лист.

В саду метут аллеи — работницы и сторож.

Одна из девушек занозила ногу, а другая вынимает занозу штопальной иглой. Из ранки уже бежит кровь — Моя душа глухонемая проводит дни не понимая. — На грудях потерта кофта и просвечивают бурые сосцы. Я иду дальше а она, ухватив руками ступню, дико смотрит вслед.

Перекатившись через вал дерезы, ветер бежит в поле, мечет колосья и взывает копны. Далеко на самом горизонте вспыхивает он по дорогам, сожигая гарбы и лошадей. Сквозь гул деревьев доносится со степи глухое завывание молотилки. — Моя душа глухонемая проводит дни не понимая. Оторванный от птицы хриплый крик несется сквозь пробитые завесы деревьев. Пыль шурша бежит по сухим дорожкам.

В саду метут аллеи — работницы и сторож.

Девушка завязала ногу красной тряпкой и машет метлой. Я прохожу — Моя душа глухонемая проводит дни не понимая. — Дура! Отойди! Видишь панич идут! — Что Вы на нее кричите, как вам не стыдно! — Ей ничего, барин, — она глухонемая.

Так изнемогший и бесследный Слежу склоненное светило Иное пламя охватило, Мой взгляд жестокий и бесцветный. Влекусь к спешащим перекресткам, Шепчу кому-то уверенья, И дышит тонкий веер тленья На смех дряхлеющим подросткам. И след на мокром тротуаре Затопчет беглыми ногами Иной купец в угоду даме, Пещась о проданном товаре. И ты, подкупленный возничий, Запутав след в вечернем граде Божественных обличий ради В паноптикум его сведешь. Пускай я тихий околодочный Иль в фартуке забытый друг Я слишком трезв для чести водочный Оббив сургуч о серый угол Я знаю пламенем палимый Необожженные уста Их небольшая высота Дала мне рассмотреть земными Людей вечерних томное зевание — Я вижу отдаленный брег И чье-то кормчее старание Направит в море лодки бег И парус ветреный увянувши Покрыл измученных людей. И мальчик, с челна в волны прянувши, Пленился холодом грудей. Пред деревом я нем: Его зеленый голос Звучит и шепчет всем Чей тонок день, как волос Я ж мелкою заботой Подневно утомлен Печальною дремотой Согбен и унижен. И зрю, очнувшись в поле, Далекий бег зарниц И чую поневоле Свист полуночных птиц.

Я шел через Тучков мост. Слегка морозило и тонкий снег покрыл мостовую и тротуар. Выйдя на дамбу с Петербургской стороны смотрел на оголенный Петровский парк и однотонно свернувшееся небо.