Чтение онлайн

Пашка был на полпути к реке, посреди большой поляны, когда зверь вернулся. Он выглядел дьявольски красиво, в прыжках перелетая через кусты и заросли колючек, и Пашка невольно залюбовался, хотя знал, что спасения нет. Бежать было некуда, а на нож и все свои противотигриные приемы Пашка надеялся мало. Не тот случай.

Однако попытаться стоило. Пашка выхватил нож, расслабил мускулы. И когда зверь был совсем близко, стажер бросился на него.

— Пошел! Вон отсюда!! Брысь!!! — орал Пашка первое, что приходило в голову. — Брысь отсюда!!

Зверь, пытаясь затормозить, юзом пошел

по траве. В полном смущении припал на передние лапы.

— Я вот тебе! — обрадованно заголосил Пашка. — Пошел! Пошел, кому говорят!!

Зверь поджал хвост и бросился обратно. Козлов прокричал еще что-то угрожающее вслед противнику и обессиленно сел на землю. Позже стажер описывал эту схватку в самых ярких красках, но никому не признался, о чем думал, пока выкрикивал свои угрозы. А думал он, если честно, об одном: «Вот тут-то мне и конец…»

Вскоре Пашка окончательно пришел в себя. Теперь он был уверен, что дойдет. Против «верховного жреца» найдено надежное оружие, а его присутствие (стажер был уверен, что зверь так просто не отстанет) отпугнет других хищников. Стало быть, можно идти, ни о чем не беспокоясь.

На следуюш, ее утро, поскользнувшись на камне, Пашка вывихнул ногу.

Дни теперь тянулись долго. Пашка не шел, а тащился. Он давно потерял берет, комбинезон его обтрепался, из прорех торчали серебристые сталикетовые нити. Мучительно болела нога, которую Пашка так и не смог вправить. Пищевые таблетки кончились, он питался безвкусными ягодами, срывая их по дороге. Его лихорадило, лоб горел. Однажды Пашка с испугом понял, что у него начинаются галлюцинации: он отчетливо слышал жужжание орнитоптера. Но здесь не могло быть орнитоптеров! Он слышал, как с неба раздаются далекие голоса. Они звали его, Пашку… В тот день стажёр впервые разрешил себе подумать, что может и не дойти.

И зверь. Зверь всегда был рядом. Он шел то сзади, то сбоку, то впереди. Когда он слишком уж приближался, Козлов кричал, и зверь уходил. Но и тогда его присутствие ощущалось. Казалось, он догадался, что человек слабеет с каждым часом, и терпеливо поджидает, когда тот упадет.

— Подлец! Мерзавец! — ругался Пашка сквозь стиснутые зубы. — Пошел отсюда! Все равно не дождешься! — из последних сил кричал он, заметив между деревьями бесшумную серую тень. Зверь послушно уходил. Но с каждым разом он оказывался все ближе и ближе.

Не веря своим глазам, Пашка смотрел на горы. Он все-таки дошел. Дошел! Дошел, понимаете вы это?! Как он будет карабкаться еще двести километров по скалам, стажер сейчас не думал. Он знал, что пройдет и их. Не может не пройти.

А потом вдалеке снова раздалось знакомое жужжание, и Пашка понял, что это не галлюцинации. Его искали не только на старом маршруте.

— Козлов! — говорил с неба осипший от усталости голос Антона Радыгина. — Если вы нас видите, подайте сигнал. Если вы нас видите, подайте сигнал.

— Вижу, — сказал Пашка, — отлично вижу! Обязательно подам.

Он оглянулся в поисках хвороста и замер. Зверь был на расстоянии прыжка. Задрав к облакам морду, он тоже прислушивался. Потом посмотрел на Пашку.

— Уходи, —

тихо сказал Пашка. — Я тебе не достанусь. Если ты останешься, тебя убьют. Я не хочу, чтобы тебя убили. Уходи.

Зверь сделал осторожный шаг вперед.

— Пошел! — взревел Козлов. Зверь отступил. Он не ушел. Улегся невдалеке и терпеливо ждал.

Приволакивая распухшую ногу, Пашка с остервенением собирал хворост. Не так уж трудно оказалось натаскать целую кучу. А теперь привалить сверху прелыми листьями, чтобы дым был гуще. А теперь взять зажигалку и поджечь.

Сырые ветви разгорались плохо. Огоньки тихо тлели на коре, упорно не желая увеличиваться.

— Подайте сигнал. Подайте сигнал, Козлов! Если вы нас видите…

Чем-то Радыгина привлек именно этот участок леса. Голос то приближался, то удалялся, но орнитоптер кружил именно здесь, в Пашкином секторе. Антон молодец, думал Пашка, раздувая непокорные язычки пламени. Если уверен в чем-то, ни за что не отступит. Он меня вытащит, этот зануда Антон Радыгин.

И тут раздался страшный треск. На поляну вышел крокозавр. Пашка попятился. Прямо на него целеустремленно перли тридцать тонн мышц, зубов, брони и упорной злобы. Стажер искоса взглянул назад: зверь тоже вскочил и принял боевую стойку. Хвост его вытянулся в струну, зубы были оскалены, из груди рвалось торжествующее рычание.

— Что, дождался? — грустно спросил Пашка. — Беги отсюда, а то и тебя сожрут. Или ты хочешь предварительно свести наши счеты? Не советую, не успеешь…

Пашка знал, что это конец. Либо зверь, либо крокозавр — один из них сейчас его прикончит. Костер наконец-то разгорелся, но помощь придет слишком поздно. А жаль. Бедный Радыгин, бедные ребята…

Умирать в слюнявой пасти крокозавра было слишком противно. Пашка повернулся к нему спиной, решительно шагнул навстречу зверю.

— Ну! Вот я. Бери.

И зверь прыгнул.

Хищник никогда не простит обидчика. Но только друг платит добром за зло. Кто же ты, Зверь?

Пашка лежал навзничь, глядя в небо, на стремительно приближавшуюся каплю орнитоптера. Где-то рядом глухо булькала кровь: Зверь разорвал крокозавру горло одним ударом острых клыков. Сейчас он сидел возле Пашки. Встал. Наклонился. Влажный прохладный нос проехался по лицу стажера. Длинный мягкий язык лизнул его в щеку. Извинительно помахав хвостом, Зверь отбежал к ручью и с шумом принялся лакать воду. Совсем как собака. Пашка рывком поднялся, захваченный внезапной мыслью. Как собака?..

«А я-то! — подумал Пашка с раскаянием. — Всадил в него лошадиную дозу наркотика, орал на него, гнал прочь… Бедный песик! Сколько же надо иметь доброты и верности в сердце, чтобы остаться с таким неблагодарным типом, идти за ним, охранять — и все без малейшей надежды на взаимность?!»

Орнитоптер должен был сесть минуты через три. Пес вернулся от ручья. Виляя хвостом, он ждал. Пашка обхватил его косматую морду руками, прижался к ней лицом и принялся раскачивать из стороны в сторону. — Он говорил псу тысячу всяких глупостей, обзывал его последними словами — как это принято в минуты нежности у мужчин и собак.