Догадайся сам
Шрифт:
Хотя Джад не вздохнул открыто, девушка почувствовала его облегчение. Каков наглец! Будь это кто-либо другой, она не сдержала бы негодования.
— Карла будет работать со мной в центре, — вмешалась Энни. — Она из нашего дополнительного летнего набора и приехала только вчера вечером… Ой, Господи, просто не верится! Я забыла покупки в аптеке! — Она бросила умоляющий взгляд на подругу: — Пожалуйста, подожди здесь. Поболтай пока с Джадом, а я мигом.
Не успела Карла и слова вымолвить, как Энни упорхнула. Атмосфера мгновенно переменилась, будто в теплый летний день вдруг повеяло
Карла подняла взгляд на Джада.
— Послушай, Энни просто не знает, что нам с тобой совершенно нечего сказать друг другу. Я уверена, у тебя полно всяких дел, так что можешь не стоять тут со мной из чистой любезности. — Ха! Будто он захочет проявлять любезность по отношению к ней! — Я скажу, что ты опаздывал на важную встречу, — добавила она, желая поскорее спровадить Джада восвояси.
Однако тот и с места не двинулся. Глаза его впились в девушку точно колючая проволока.
— Я не ослышался? Ты и вправду собираешься работать в детском центре?
Это был не столько вопрос, сколько прямой вызов. Таким тоном в боевиках не знающий страха главный герой спрашивает злодея из бара, действительно ли тот собирается стряхивать пепел в его пиво.
В ответ Карла в упор посмотрела на него.
— Да. Именно так. А что? У тебя есть возражения?
Если так, предупреждал ее взгляд, тем хуже для тебя. Быть может, Джаду нравилось воображать себя боссом Пенторры — и действовать соответственно — однако пока он всего-навсего состоял на жалованье у своего богатого дядюшки. А кроме того, здесь Санта-Орвел, а вовсе не остров. Так что самоуверенному типу придется смириться с ее присутствием.
Серо-стальные глаза ни на миг не отрывались от ее лица.
— Полагаю, ты отдаешь себе отчет, что центр — это летняя школа для детей из неблагополучных семей? — Он сделал выразительную паузу, как будто рассчитывал, что это сообщение окажется для нее новостью. — Какой интерес подобное место может представлять для тебя?
— Очень даже большой, — как ни в чем не бывало ответила Карла, хотя от злости ее бросило в жар. — Именно по этой причине я и согласилась здесь работать.
Джад улыбнулся. Похоже, он уже много лет не слышал такой удачной шутки.
— И ты будешь учительницей? — А эта шутка явно заняла бы, по его мнению, второе место на конкурсе острот.
Карле захотелось ударить его.
— Да. Я буду учительницей.
Джад удостоил ее очередного пытливого взгляда.
— А что сталось с рекламой? Разве во время нашей последней встречи перед тобой не открывалась самая что ни на есть блестящая карьера на этом поприще?
Да, он не утратил былой язвительности. Карла слишком хорошо помнила, что братец Николаса всегда отличался талантом к уничижительным замечаниям. Однако, рассудила она, Джад Хантер не стоит того, чтобы на него сердиться.
— Я бросила рекламу. Решила вернуться к преподаванию. Видишь ли, я уже работала учительницей до того, как пошла в рекламные агенты.
Джад, разумеется, этого не знал. Откуда бы? Он ведь вообще практически ничего о ней не знал, хотя это не мешало ему обвинять ее во всех смертных грехах.
— В самом деле? — Черные брови взлетели вверх. — Ну и сюрприз. Просто
— И не подумаю!
Джад с минуту обдумывал новость, однако в глазах его читалось сомнение.
— Уж не хочешь ли ты сказать, будто променяла блестящий вихрь рекламной шумихи, все эти светские вечеринки, коктейли, пресс-конференции и поездки на скучную монотонную жизнь учительницы? Да, эту сторону твоего характера мне наблюдать еще не доводилось.
Он саркастически улыбнулся, ясно давая понять, что не верит ни единому слову собеседницы. Карла ответила ему такой же улыбкой. Пусть себе думает, что хочет.
— Ошибаешься. Преподавать вовсе не так уж скучно. Напротив, в этом деле столько неожиданных маленьких радостей… ну например, приехать в Корнуолл и встретиться с тобой. Только ради одного этого можно было навеки забыть про все приемы и вечеринки.
— Польщен, что ты так думаешь.
Карла и раньше замечала, что Джад умел не только сам поддразнивать окружающих, но и добродушно выслушивать насмешки в свой адрес.
Черные глаза тем временем критически изучали ее.
— Придется тебе меня простить… Не так-то просто переварить подобную перемену твоего образа жизни. Видишь ли, я догадываюсь, сколько зарабатывают учителя и просто не в силах представить, что тебя привлек именно денежный аспект дела.
Ага, наконец-то он перешел к главному. Карлу охватил приступ негодования. Она всегда знала, какого Джад о ней мнения, и ненавидела его за это. Для него она была особой, для которой в жизни главное — деньги. А говоря короче и жестче, — гнусной, корыстной стяжательницей.
Карла плотнее сжала зубы. Нет, Джад Хантер не увидит, как ее задели его слова. Много чести! Его мнение для нее ничего не значит. Глупо огорчаться из-за такого пустяка.
— В одном ты прав. Действительно, по сравнению с работой в рекламе, уровень доходов у меня значительно понизился. Зато я получаю удовлетворение, просто общаясь с детьми. — Девушка произнесла последние слова с иронией в голосе, зная, что собеседник ни за что не поверит ей, хотя она сказала чистую правду. Никакими деньгами нельзя было измерить ту радость, что получала она от своей новой работы.
— Ясно-ясно. Так ты и впрямь стала другим человеком?
Взгляд прищуренных серых глаз скользнул по фигурке девушки, одетой в белую блузку и зеленые брючки, а потом вновь вернулся к лицу. Короткий прямой нос, унаследованный от матери, четко очерченный изящный рот, полученный от отца, и огромные голубые глаза в обрамлении густых длинных ресниц.
— Ага, понял… — протянул Джад. — Ты постриглась.
— Уже довольно давно.
Перемена темы застала Карлу врасплох. Девушка нервным, бессознательным движением откинула со лба светлую челку. Она изменила прическу восемнадцать месяцев назад, после разрыва с Николасом. Новая жизнь, решила тогда Карла, новый образ.