Дочковедение для пап

The Author has asserted his right to be identified as the author of this work.

First published in English in New Zealand by HarperCollins Publishers (New Zealand) Limited in 2010.

Она сидела в своих модных джинсах и розовом топике, открывавшем гораздо больше, чем положено для тринадцатилетней девушки, – вся такая приторная, словно кленовый сироп. Впрочем, я работаю уже достаточно давно, чтобы знать, что обложка книги далеко не всегда соответствует ее содержанию.

Так что лучше остерегаться таких вот чересчур «сладких» девиц – именно они, скорее всего, будут кусаться.

Ее привели папа с мамой – хотя, пожалуй, было бы вернее сказать, что ее заманили ко мне в кабинет путем угроз, мольбы и подкупа. Мама застряла в пробке, так что на данный момент мы были втроем.

Кара, благослови ее господь, недавно открыла для себя, что может добиться чего угодно, просто вселяя панический ужас в своих родителей. Она была еще недостаточно взрослой, чтобы понимать, что, возможно, существует некая веская причина, почему они так пугаются каждый раз, когда она угрожает сбежать из дома в ответ на их попытки пресечь ее непрекращающиеся требования.

– Итак, Питер, раз Аманда задерживается, может быть, начнем без нее? – предложил я отцу. – Расскажите, что вас ко мне привело.

Он кинул быстрый взгляд на дочь, которая закатила глаза, всем видом показывая, что происходящее ей абсолютно неинтересно (но одновременно она наслаждается каждой минутой разворачивающейся сцены).

– У нас… э-э-э… некоторые проблемы с нашей девочкой.

Кара глянула на него и изобразила на лице хорошо отрепетированную презрительную усмешку.

– Какие именно? – спросил я.

– Похоже, мы не можем найти общий язык.

– Ну вот еще! – вмешалась Кара. И яд в ее голосе заставил бы содрогнуться даже бывалую гадюку. – Ничего подобного, папа!

– Но ведь мы действительно в последнее время постоянно ссоримся.

– И что с того?

– А то, что это не нравится ни мне, ни твоей маме, и я уверен, что и тебе тоже…

– Если бы мама не вела себя как последняя сука, мы бы и не ссорились с ней все время!

Я видел, что Кара начинает заводиться. По моему опыту, тринадцатилетние девочки – словно динамит, долго лежащий на солнце: через какое-то время из него начинает сочиться нитроглицерин, так что достаточно небольшого толчка, чтобы все взлетело на воздух.

– Пожалуйста, не говори так о своей матери, – сказал Питер.

У большинства из нас эти слова не вызвали бы острой реакции: Питер произнес их твердо, но спокойно. Он не ругал дочь, не угрожал, не повышал голос. Он сказал «пожалуйста». Однако ничто из этого не имело значения, поскольку Кара искала лишь повод – и этот годился не хуже любого другого.

– Да пошел ты! – завопила девочка, вскакивая с кресла и заливаясь слезами. – Ты точно такой же, как она! Ты всегда принимаешь ее сторону, а меня никогда не слушаешь! Ну и катись тогда! Я не обязана оставаться и выслушивать все это!

И прежде чем Питер успел вставить хотя бы слово, она вылетела из комнаты, шваркнув дверью так, что стена затряслась.

Несколько мгновений мы сидели, ожидая, пока вокруг нас уляжется пыль – как в буквальном, так и в переносном смысле. На лице Питера появилось выражение, которое мне за годы

практики доводилось видеть множество раз: смесь неловкости и смятения.

– Вы знаете, почему напалм так называется? – спросил я.

(Вот один из приятных моментов работы с мужчинами: им не нужно объяснять, что такое напалм.)

– Прошу прощения?

– Напалм. Вы знаете, откуда взялось это название?

Питер покачал головой.

– Нет, не знаю.

– Фактически оно состоит из названий двух ингредиентов, которые используют, чтобы загустить горючую смесь до состояния геля: это соли нафтеновой и пальмитиновой кислот. «На-палм».

– Вот как?

– Именно. Причем нафтеновая составляющая берется из неочищенной нефти, а пальмитиновая – из пальмового масла. Впервые эту штуку применили во время Второй мировой войны – семнадцатого июля сорок четвертого года, если быть точным, – когда напалмовые бомбы сбросили на топливный склад во Франции. А знаете, в чем секрет хорошего напалма?

– Он должен быть липким, – отозвался Питер.

– Совершенно верно, – сказал я, снова подумав о том, как замечательно работать с парнями, которые знают всякие вещи вроде того, что делает напалм таким особенным. – До этого, когда сбрасывали зажигательные бомбы, смесь растекалась и слишком быстро высыхала. Необходимо было придумать что-то, что могло бы одновременно прилипать и гореть.

– Да уж, это я хорошо знаю, – сказал Питер. – Она постоянно с нами это проделывает.

– Воспитывать дочь иногда очень непросто, – сказал я. Питер кивнул в знак согласия. – Все твердят нам о том, как это приятно, какой это сахар и пряности [1] , но никто не рассказывает о напалме.

– Порой я вообще не понимаю, что с ней происходит, – пожаловался Питер. – Когда она была маленькой, все было еще ничего, но теперь… Боже милосердный! Почему кто-нибудь не напишет книгу и не расскажет нам, несчастным папашам, о том, что творится в головах у этих девчонок?

– Вообще-то в настоящий момент я как раз пишу такую книгу, и сдается мне, что вы с вашей дочкой отлично подойдете для предисловия, которое я никак не могу придумать!

Он рассмеялся.

– И о чем же будет ваша книга?

– Нечто вроде путеводителя для отцов по воспитанию дочерей. В этой книге я расскажу, почему девочки чувствуют себя такими особенными, даже когда на самом деле ничего особенного в них нет, и дам советы, сформулированные на основе встреч со множеством отцов и дочерей на протяжении многих лет.

– Какие, например?

– Допустим, не пытаться быть большой девочкой.

Питер снова засмеялся.

– И что это значит?

– Это значит, что, хотя ты и воспитываешь девочку, вовсе не обязательно для этого становиться таким, как она.