Доченька
Шрифт:
Девочка задумалась на секунду.
– Я придумаю, папа. Мне жалко выбрасывать такие хорошие корабли или отдавать их глупым военным, которые хотят убивать друг друга.
– Только мы вдвоем не справимся с управлением. Как бы ни были хороши автоматические полуразумные системы, но экипаж все равно – лучше.
– Да? А сколько надо людей?
– Не знаю. Спроси сама.
Маленькая ручка почесала затылок, потом девочка сообразила:
– Корабль, у меня есть вопрос.
– Да, мой адмирал, – отозвался механический голос.
– Сколько надо людей для управления кораблями?
– Прошу
– Можно любые. Сколько надо матросов и капитанов?
– Минимальное количество для всех кораблей флота, включая четыре основные боевые единицы – девять тысяч сто двадцать пять матросов и офицеров. Вывожу список специальностей.
Рядом с одной из стен зажегся голографический экран, на котором выросли бесконечные ряды строк.
– А управлять могут только кореляне?
– Ответ отрицательный, мой адмирал. Системы управления унифицированы под любую разумную расу в ближайших секторах.
– Я поняла, – ответила девочка. И добавила, – Очень вкусный завтрак, спасибо.
– Вы можете заказать любой десерт, он будет готов через тридцать секунд.
– Ой, я уже объелась, мне хватит, – Ларали замотала головой. Потом посмотрела на отца, с интересом разглядывавшего список специальностей, – Я хочу поговорить с другими.
– С кем, Пчелка? – не понял Шранг.
– С теми, кто в нас стрелял.
– И что ты им хочешь сказать?
– Я знаю, что сделаю с моими кораблями. Я полечу на них путешествовать. И возьму с собой всех желающих. Кто согласиться дружить и не будет больше в меня стрелять. Вот только закончу через четыре года общие курсы, а потом мне можно заниматься, – девочка на секунду задумалась, – факутальтивно. И друзей с собой возьму из колледжа. И новых друзей наберу в Республике. И в других мирах.
Спасатель задумчиво посмотрел в серьезные глаза дочери и помассировал затылок. Потом коротко кивнул:
– Почему бы нет? Почему я должен бояться, что моя дочь не сможет поступить разумно? Иногда маленькие дети говорят истины, для осознания которых взрослым надо потратить столетия. Из-за войны многие программы исследования окружающих миров свернуты. «Флот обреченных» будет отличным подспорьем в этом случае. Мне нравится твоя идея.
Ларали радостно отбила барабанную дробь по столешнице и сгребла тарелки в кучу.
– Корабль, мне нужно поговорить с другими кораблями.
– Мы получаем запрос от трех группировок одновременно, мой адмирал.
– Можно включить их все сразу?
– Да.
– И чтобы они видели друг друга?
– Совершенно верно. Адмирал, я готов начать конференц-связь.
Девочка лишь кивнула головой.
Застывший в парадном мундире лорд Тоги озадаченно рассматривал возникшее перед ним изображение. Слева – боевая рубка Четвертого Имперского флота. Застывшие офицеры, блеск погон и золотого шитья. Справа – мостик флагмана Республиканского флота. Знакомые морды, злобно буравящие взглядами старого адмирала. И
– Это ты в нас стрелял? – хмуро поинтересовалась девочка.
– С кем имею честь? – холодно ответил адмирал, выдержав для приличия необходимую паузу.
Не успела девочка ответить, как где-то за нее спиной родился чеканный механический голос, заставивший лорда Тоги сгорбиться в своем кресле:
– Вы разговариваете с адмиралом флота номер двести восемнадцать, проект Ардакус-центральный. Настоящее кодовое обозначение – «флот обреченных». Полномочия адмирала подтверждены в полном объеме. Согласно заложенному при строительстве абсолютному императиву, госпожа Ларали Трост с момента принятия полномочий является единственным и бессменным адмиралом указанного флота.
Вздох удивления прошелестел по рубкам боевых кораблей, и вновь вернулась тишина.
– Так это ты в нас стрелял? – снова спросила девочка.
Лорд Тоги устало развел лапами – кто же еще?
Ларали взяла в руки потрепанного зайца и насупилась:
– Я думала, мы не воюем больше. Я думала, мы дружим, и вы не убиваете моих друзей. А ты прислал солдат, и они исподтишка убили моего папу Троста. А потом ты прилетел и разбомбил нашу ремонтную базу. И сжег город, где мне всегда бесплатно давали вкусное мороженое. А теперь нацепил на себя эти блестящие побрякушки и думаешь, что ты сильный и храбрый. А ты всего лишь старая глупая обезьяна. У которой ничего нет.
Взбешенный адмирал подскочил к экрану и закричал надтреснутым голосом:
– Я – потомственный военный! Я ни разу не проиграл ни одной битвы! И не собираюсь выслушивать дерзости от малолетнего ребенка!
Девочка погладила зайца и спокойно посмотрела на вздыбившего шерсть корелянина:
– Ну и что? Я тебя все равно не боюсь. И у тебя ничего нет. У тебя нет кораблей. У тебя нет новых солдат. А еще я читала в книжке, что у тебя скоро не будет и старых солдат. Часть из них мы с папой оставили умирать на Элегии. А другая часть тебя скоро бросит. В книжке сказано, что ваши солдаты служат идее. И если командир не может ее воплотить в жизнь – его выгоняют и выбирают себе нового. Ты искал «флот обреченных» и хотел стать его командиром? Ты опоздал. Я теперь – командир. И я не хочу приглашать тебя к себе домой, чтобы отмечать какой-нибудь праздник.
– Мне нечего делать в доме врага! – попытался снова взорваться старик, но ярость и злоба медленно исчезали, замещаясь тоской и ощущением катастрофы. – Я никогда не переступлю порог твоего дома!
– И не надо. Мне не придется тебя прогонять. А еще – ты обидел моего зайца, из-за тебя он весь рваный. – Девочка с грустью потеребила обвисшие уши и мстительно добавила, – Этого я тебе никогда не прощу.
Сбитый с толку адмирал удивленно посмотрел на потрепанную игрушку и неуверенно буркнул: