Дочь врага
Шрифт:
Заказываю такси, еду за продуктами. Набираю полные пакеты, в последний момент беру вино. Это наш первый семейный ужин, пусть он будет праздничным.
У нас всегда была прислуга, мама сама не стояла у плиты. Но она всегда следила, чтобы все было приготовлено правильно и вкусно.
— Мужчину надо кормить так, чтобы ему никогда не хотелось смотреть в другую сторону, — она говорила всегда и так учила меня.
Возвращаюсь домой и начинаю готовить ужин. Ничего особенного. Паста с креветками, пармиджано
Андрея нет долго. Смотрю на часы.
Уже поздно, он не звонит. А у меня даже нет его номера телефона, чтобы самой позвонить.
Может он вообще не придет?
Отставляю бокалы и вино, тушу свечу, накрываю еду крышкой и сверху салфеткой.
Устраиваюсь в одном из кресел. Я его еще немного подожду. Еще совсем немного...
Сквозь сон слышу как открывается дверь. Затем слышу шаги. Тихие, сдержанные. Нежный свежий запах роз будоражит, но не будит.
Чьи-то руки осторожно меня поднимают и куда-то несут. Я не боюсь, я им доверяю. Это самые надежные руки в мире. Они несут меня наверх, и мне кажется, что мы сейчас полетим.
Я могу проснуться, но не хочу. Не открываю глаза. Боюсь, что он исчезнет, если я их открою.
Я оказываюсь на кровати, укрытая пледом. По лицу скользит ладонь, гладит скулы тыльной стороной. Запах роз витает в воздухе.
— Спи, Вивиана, — слышу хриплый голос.
Меня обволакивает запах Андрея, ощущаю как к губам прижимаются губы.
Я не хочу просыпаться. Но и отпускать его не хочу.
Забрасываю руки на крепкую мужскую шею и шепчу в полусне:
— Поцелуй меня...
И оказываюсь вжатой в матрас тяжелым телом.
Андрей
Он стоял посреди дома и недоумевающе смотрел на спящую в кресле Вивиану. Девчонка спала, свернувшись клубком, как кошка. Ей, наверное, холодно? И неудобно.
Какого черта она вообще здесь спит?
Залипла в телефон и лень был подниматься наверх, как практикует нынешняя молодежь? Андрей насмотрелся на этих малолеток — и мажоров, и не очень.
Но заметил на столе тарелки, бутылку вина с бокалами. Свечку в подсвечнике. Подошел ближе и охренел.
Да тут целый ужин! Нетронутый. На двоих. Его, оказывается, ждали...
Вмиг накрыло чувством раскаяния и вины.
Пока он там по уши погрузился в очередное расследование, его малышка-жена ждала своего дурака-мужа на праздничный ужин.
Если взять в расчет свечку, этот ужин можно назвать интимным? Или он снова проебался, и Вивиана просто не уверена и хочет закрепиться в статусе?
Но глядя, как девушка неудобно спит, подложив под голову собственный локоть, снова накрыло волной раскаяния.
Тупоголовый идиот.
Это все Лукреция виновата, совсем его заговорила...
Будить было жаль. Осторожно поднял на руки и поразился, какая она легкая. Подавил пошлые мысли, как удобно было бы трахаться, держа ее на весу — он достаточно тренирован, нехуй...
Понес наверх, размышляя, какую его жена выбрала спальню. Не сомневался, что гостевую. Дверь туда была открыта и судя по разложенным вещам, он не ошибся. Но в последний момент передумал.
Открыл ногой дверь в большую. Основную. С большой кроватью, один вид которой разгонял кровь по телу.
Ну как разгонял. В основном всю сгонял в один орган.
Андрей бережно уложил жену на кровать и присел рядом. Долго смотрел на стрельчатые длинные ресницы, отбрасывающие длинные тени на матовую кожу. Она такая бархатная, нежная... Осторожно коснулся ладонью.
Пухлые губы завораживали, притягивали. Вчерашний поцелуй вызывал в теле еще больший активный кровеносный поток в нижнюю часть тела.
Точнее — в пах. Еще точнее — к члену.
«Опять дрочить тебе сегодня, Андрюха, пока мозоли не натрешь».
Но удержаться не было сил, и он прижался к е губам губами. Что там этот дон Корлеоне говорил про клятвы?
Внезапно на его затылок легли нежные ладони, и прямо под его ртом зашевелились пухлые губы:
— Поцелуй меня...
Тормоза улетели в ебеня, Андрей протолкнул язык в сладкий рот и навалился сверху, подминая под себя тонкое, упругое тело.
Вивиана
Это даже не такие поцелуи, как вчера. Сейчас он похож на голодного зверя. Его рот не выпускает мой ни на минуту, язык заполняет мой рот, и я задыхаюсь от незнакомых мне ощущений.
Я в них тону. Они меня переполняют.
Я никогда ни с кем такого не испытывала.
Никогда ни один мужчина не лежал на мне, не придавливал меня своим весом. Не подчинял. И мне нравится его обнимать, гладить. Нравится чувствовать, как колется его стриженый затылок о мои ладони. Нравится чувствовать, ка напрягаются мышцы под рубашкой.
И мне интересно, какие они под рубашкой.
Я просовываю ладонь под расстегнутую пуговицу, мужчина шумно выдыхает и кусает меня за подбородок. Обжигает шею, стекает вниз. Бретели шелкового платья, в котором я встречала мужа, сползают с плеч. Его заполняют губы мужа.
Он меня трогает, кусает, целует, метит. Моя кожа под его дыханием покрывается мурашками, я выгибаюсь навстречу.
Инстинктивно подаюсь, сама не осознавая, чего хочу больше всего.
Зато он знает. Накрывает ладонями полушария груди, Скользит к спине и расстегивает застежку.