Дочь воеводы и псы рыцари

Боярин Велес Радомирский, горевал по ушедшей молодости. Но особенно он горевал по Новгородским вольностям. Прошли те времена, когда бояре сами выбирали себя князя. В любой момент они могли сместить его с престола и изгнать из города. Теперь настали другие времена. Князья перестали собачиться. Теперь они поддерживали друг друга. Велес уже успел похоронить двух своих сыновей, сложивших свои головы в борьбе с объединенными княжескими дружинами. Что могло сделать ополчение вольного города,

с хорошо обученными и закаленными в боях с кочевниками воинами? Боярам пришлось покориться, хорошо хоть на плаху не попали.

И вот теперь князь Александр Ярославович, прочно укрепился на новгородском престоле, ущемляя по своему усмотрению интересы знатных жителей города. Но не это было самое страшное. Многие купцы и некоторые бояре поддерживали его. Однако оставались еще в Новгороде не довольные преобразованиями.

Пришлось Велису взвалить на свои плечи большие и опасные хлопоты, по смещению нынешней власти. Он уже давно не скрывал своих симпатий к северному соседу. Шведы постоянно присматривались к богатой лесами, новгородской земле. Они ждали только повода, чтобы оттяпать кусок пожирнее. Их останавливало только одно, дружины южных князей.

Велес предложил шведам не много ни мало, – сам Великий город, взамен на возвращение прежних вольностей его жителям. Шведский король долго обдумывал предложение. Он не мог не понимать, что такой жирный кусок вполне мог стать ему и поперек горла. Наконец он решился и обещал прислать свое войско. К тому моменту в Новгороде должен был произойти бунт, а шведы должны были войти в город как освободители.

Наступил день, когда все должно было решиться. Время было удачное. Молодой князь отбыл с дружиной к отцу во Владимир. Если действовать быстро, ни кто не сможет ему оказать помощь. Объединенное русское войско ушло в далекий Булгар, чтобы остановить новое монгольское вторжение.

Не успел боярин прилечь после сытного обеда, а уже пришлось подниматься. В добрый час прибыл посланник короля Эрика.

Велес, кряхтя, встал. Погода менялась, давая знать об этом болью в суставах.

Превозмогая боль, он спустился в горницу.

– Пойдем дорогой ярл Клеменс в мой кабинет, – распростер руки боярин, – там нам никто не помешает.

Он проводил гостя за неприметную дверь.

– Эй, Глашка! – крикнул Велес, остановившись на пороге.

На его зов в горницу вбежала дворовая девка.

– Ты кто такая? – удивился боярин, увидев незнакомую служанку.

– Настасья, – скромно потупив взор, назвала себя девица.

– А Глашка, распутница, где?

– Так ее матушка боярыня на рынок отослала.

– А ты, давно ли у нас служишь? – подозрительно прищурился Велес.

– Так уж седмицу, как матушка приняла на службу.

– Добре, – усмехнулся в усы боярин, погладив бороду и плотоядно разглядывая стройную фигуру и пригожее личико, – зайдешь ко мне вечерком. Надобно тебя познакомить с моими требованиями.

– От чего же не зайти, – слегка покраснев, улыбнулась служанка, – обязательно зайду…

– Послушна, – довольно крякнул Велес, – это мне по сердцу. Будешь усердной, получишь от меня подарок.

Он хлопнул девушку по упругому заду. Та хихикнула и игриво отбежала в сторону.

– С тобой

девонька, побеседуем вечером, а сейчас принеси-ка нам вина да закусок…

Проводив служанку смазливым взглядом, Велес прошел в полутемную комнату, плотно затворив за собой дверь.

– Слышал уже, – печально вздохнул боярин, увидев гостя, который уже вальяжно расположился на мягкой кушетке, – отошел к господу понтифик Григорий. Такая потеря для всей католической церкви.

– Да, – кивнул шведский ярл, – был он не примерим в отношении еретиков. Но и приемник Иннокентий, продолжает его дело. Совсем недавно объявил он крестовый поход на еретиков и язычников финнов.

Он замолчал, так как дверь приоткрылась, и в комнату прошмыгнула служанка. Расставив на столе блюда с закусками, сладостями и фруктами, она поставила рядом кувшин с вином и два кубка. Игриво глянув на гостя, девушка выбежала, вильнув бедрами. Шведский дворянин только и смог, что цокнуть от восхищения языком.

– Хороши девки на Руси, – проговорил он, не в силах оторвать взгляд от закрывшейся двери.

– Это да, – согласно кивнул Велис, наполняя кубки, – девки наши, огонь, не чета вашим. Вот укрепитесь в землях наших, так испытаете такое наслаждение, что никогда не знавали.

– А что слышно у вас? – поинтересовался Клеменс, – отпивая из кубка вина.

– Люди говорят, что степняки на южных границах вновь шалить начали. Киевскому князю сейчас не до нас.

Гость поморщился. Упоминание о князе, сумевшем остановить орды варваров, которые поставили на колени половину Европы, не доставляла ему удовольствие. Шведские рыцари опасались русского войска нового образца. Противостоять им придется не какому-то там ополчению из грязных крестьян, а хорошо обученной дружине. Влияние Киева в северных землях было велико, и если придут на помощь к Александру южные князья, солоно будет "освободителям". Но весть, что и говорить была приятной.

Скольких трудов стоило новому главе католической церкви Иннокентию четвертому, договориться с королем варваров Батыем, чтобы тот вновь обратил свой взор на южные границы Руси. Теперь у рыцарей была возможность вторгнуться в ее пределы с севера.

– Неспокойно значит в Киеве? – с удовольствием произнес заморский гость, – а что князь Ярослав?

– По договору, ихнему, отправил дружину на помощь. Мало конечно, но ослабил он рубежи свои. Не будет лучшего момента для дела нашего.

– Это я и сам догадался, – косо взглянул ярл на боярина, а настроения, какие ходят в Новгороде?

– Если хочешь знать мое мнение, дорогой Клеменс, то я за шведского посадника умом своим и сердцем. Все наши беды от Александра, будь он не ладен.

– Твое мнение я и так знаю, – резко сказал швед, – меня интересуют настроения народа. Поддержит ли люд новгородский нас?

– А зачем нам на престоле молодой, да неопытный князь? – усмехнулся Велес, – гораздо лучше находиться под властью сильного государства. А народу, что?.. Только повод дай. Смута народная великая сила! Не забыл еще люд новгородский вольности, что от дедов нам остались. Народ потому и восставал, что князья устрой испокон веков заведенный стали ломать. Поверь мне на слово, такое стерпеть трудно.