Чтение онлайн

По коридору опять раздался шум шагов. Он по началу, как эхо доносился откуда-то издалека, постепенно приближаясь, становился более глухим. Так стучали широкие каблуки нашей надзирательницы в детдоме по старому ковру. Почему-то мне неосознанно захотелось, что бы это эхо пронеслось мимо меня, дальше в темноту коридора. Но надежды мои не оправдались. Где-то мелькнула слабая искра — а может, я разгадала свой страх и меня выпустят? Очень громко и противно проскрипел ключ в замочной скважине, а потом отперли засов. Хорошо же меня тут охраняют. Самое смешное, что это я сама себя так заперла.

Дверь открылась со стоном, который пролетел по закоулкам здания и замолк, упав на пол. Ни единой слабой полоски света не проникло сквозь щель, снаружи было также темно, как

и здесь, в палате. Я сжалась в комок, зажмурив глаза. Очень не хотелось видеть, кого там принесло мне в этот поздний час, в этом гостеприимном месте. Задержала дыхание, может, подумает, что меня переместили в другую камеру. Но нет, это счастье мимо меня не пронеслось. Тяжелое, вонючее дыхание повисло надо мной. Тут уж, хочешь, не хочешь, а глаза откроешь. Высокий черный силуэт, выделявшийся на фоне общей темноты, медленно склонялся надо мной, еле сдерживая свой смех. Одна рука с толстыми потными пальцами заткнула мне рот, я начала брыкаться. Но привязанной, ведь, дальше стойла не ускачешь. Огромный боров навалился на меня, мерзко хихикая и приговаривая:

— Тише, моя красавица, ща дядя сделает свое дело и уйдет. А ты ведь никому не скажешь? А то будет очень больно. — Он дернул меня за волосы, пытаясь убедить в правильности его доводов. Он убедил. Я кивнула, как смогла, прижатая его тяжелым телом. — Вот и хорошо!

Что делать-то? Что делать? Просто ужас какой-то! Глаза мои были широко распахнуты и резались от подступающих слез. Самое страшное — это неизбежность. Так что позволить этому подонку заниматься своими грязными делами? Злость поднялась так неожиданно, что я чуть не задохнулась. Он уже начал шарить своими потными вонючими руками, пытаясь поднять мою длинную рубашку, когда я вывернулась из-под него и заехала коленкой в пах. Боров свалился с койки, застонав, как девчонка, осыпая меня проклятьями вперемежку с угрозами. Все, что происходило дальше, не поддается объяснению. Вообще, подозреваю, что это была не я. Обида из-за его безнаказанной наглости, которую приходилось терпеть всем обитательницам этого узилища каждую ночь, заклинила на отметке сто процентов. Ох, я была очень зла, если разорвала правой рукой ремень. Недолго повозилась с левой рукой, освободила ноги и спрыгнула с твердой, как мощение моста, койки. Боров попытался встать, но упал на пятую точку, и, если это была чуть иная ситуация, то я оценила бы комичность момента. Но сейчас, мне просто необходимо было кого-то прибить собственными руками. Неудавшийся кавалер-насильник отползал к стенке, забыв про свои угрозы, прикрывая лицо рукой. Я подняла его за горло правой рукой, не доставая до высоченного потолка. Прямо-таки видела, как лицо его начало синеть, а потом зеленеть. А в предсмертной агонии хрипел он очень сексуально. Но я не хотела давать ему возможность умереть так просто. Изо всех сил, что наделило меня Светило, и что я смогла собрать ночью, я швырнула его об стену. Наверняка это было больно, и этот факт меня порадовал! Я наклонилась к нему, что бы продолжить экзекуцию, но уже половых органов. Только было собралась. Но почувствовала легкий укол в руку.

Зажегся свет и в палате, кроме меня и моего обидчика, оказались два здоровенных санитара и доктор, судя по тому, что у него было самое вменяемое выражение лица из всех нас. Ну, и белый халат, с табличкой на кармане "Гл. врач Жванецкий А.С." мне кое о чем намекнул. Укол подействовал практически мгновенно, я ослабла и упала на пол, не в состоянии двигать своими конечностями. Единственное, что порадовало, верзилы-санитары моего обидчика выносили из палаты в бессознательном состоянии. Надеюсь, он еще долго ничем не пошевелит. А слишком молодой для звания "Гл. врач Жванецкий А.С." доктор остался со мной. Аккуратно поднял меня на руки и уложил на эту злополучную койку.

— Ну, все, Олеся, все хорошо!

Голос его звучал замечательно. Кажется, под его звуки я и уснула.

Очнулась, как с похмелья. Голова трещала, все тело болело и ужасно хотелось вывернуться на изнанку. К моему великому удивлению, меня не приковали к койке ремнями. Я попыталась подняться, но палата

закружилось так быстро, что даже при всем желании я не смогла бы за ней угнаться. Плюхнулась обратно на подушку и пожалела об этом, к кружению палаты добавились пляшущие звездочки. Постепенно возвращались воспоминания о прошлой ночи, потом о том, что я здесь находиться не должна. Возмущение взыграло с такой силой, что я чуть не подскочила, но сдержала себя от этого неразумного порыва.

Когда бешеные танцы перед глазами закончились, я осторожно, не перенапрягаясь, осмотрела палату. На столике, которого вчера не было, стоял граненый стакан с водой. Бывает в жизни и что-то хорошее! С трудом села, протянула неуверенную руку к живительному напитку. Для начала смочила губы. Считая, что поступила разумно, похвалила себя, а потом мелкими глотками выдула весь стакан. Опять легла и, не особо стараясь, стала прислушиваться к звукам. За окном просыпались птицы, в коридоре начались разговоры и шаги. Иногда у моей камеры шаги замирали, пытаясь услышать, чем же я тут занимаюсь. Да чем я тут могу заниматься? Крестиком вышиваю!

Время здесь бежит очень медленно. Если оно вообще здесь есть. Когда-то потом, ко мне в палату вошел тот самый "Гл. врач Жванецкий А.С.". Сердце мое подскочило, я была рада ему больше, чем воде. Жванецкий А.С. подошел ко мне, присел на неизвестно откуда взявшийся стул. Долго смотрел. А может и не долго. Кто его знает, если здесь времени нет? Он был достаточно симпатичным. Классическое лицо, короткая стрижка, напоминает актера из какого-то сериала. Белый халат придавал Жванецкому солидности и заставлял уважать или даже трепетать благоговейно. Доктор заботливо положил мне руку на лоб, измерив температуру. И головная боль прошла. Наверное, все женщины и девушки мечтают именно о таком вот докторе.

— Как чувствуете себя, Олеся?

О, голос его приятней пения соловья, хотя я этих птичек никогда не слышала. Ему хотелось говорить, что да, дохтур, благодаря вам, я чувствую себя замечательно! Но сил у меня хватило только на обожающий взгляд и кивок. А он вознаградил меня сияющей улыбкой. Если этот красавец будет меня навещать, то я готова здесь остаться на веки вечные и даже дольше!

— Через двадцать минут вам принесут завтрак. Вы наберетесь сил, и мы поговорим. Согласны?

Я опять кивнула, выражая собой: "Дохтур, я на вще шаглашная!"

— Ну, вот и хорошо!

Жванецкий вышел из палаты, тихо заперев дверь. А я лежала счастливая, как в дурмане, ведь, мне достался самый замечательный дохтур на свете! И меня вылечат…

Я уверена, что ровно через двадцать минут мне принесли завтрак. Сам Он принес, поставил поднос на стол и начал меня кормить. У меня в голове звучал Бах со своим концертом для флейты, скрипки и клавесина ре-минор "Allegro". Палата уже не казалась такой пыльной и грязной, и не паутина была развешана по углам, а тюль из легчайшего шелка, койка стала шикарной мягкой кроватью. И не в психушке я вовсе, а упала с коня на прогулке, поэтому и постельный режим мне прописан. Я уже почти и забыла о том, что случилось ночью, того холопа высекли и выкинули без выходного пособия. Мой дохтур меня бережет! На подносе стоял бокал с красным вином, ваза с фруктами, йогурт и стакан свежевыжатого сока. Чувствовала я себя превосходно, хотя несколько дней все же придется провести в комнате, ни о чем не беспокоясь и не поднимаясь с постели. Вот и великолепная возможность передохнуть. Жванецкий уже смотрит на меня с еле скрываем обожанием. Ах, я сдерживаю свой порыв признания в любви. Сколько можно тянуть, мы так долго знакомы?

Потом он оставил меня передохнуть, настоятельно рекомендуя хорошенько выспаться. И дал таблетку, легкое снотворное, что бы шум снаружи не мешал наслаждаться покоем. А концерт для кучи всего "Allegro" плавно перешел в сюиту для оркестра N 3 ре-мажор "Air". И все так замечательно и чинно. Вот только сны беспокойные. Обязательно надо дохтуру рассказать. Какая-то сестра, чего-то, как в прочем и обычно, от меня хочет. Сколько можно решать чужие проблемы? Недосуг мне. Я упала с коня и набираюсь сил! Имею я право на это или нет?