Чтение онлайн

— Царевна… — Кемром бездумно подался в объятия Возмездия, как со стороны входа послышались щелчки.

Пленивший капитана морок рассеялся — мужчина обернулся и увидел ползущего в его сторону падальщика. Вывезенный из Линейной экземпляр едва перебирал ногами: он то и дело заваливался набок. Отовсюду топорщились провода; часть металлической обшивки корпуса пожрала коррозия; кошачья, прежде пёстрая, маска ныне напоминала оплавленный пластик. Одна из конечностей роботария была вытянута вперёд.

Едва злость вновь начала закипать, как воспоминания породили в измученном

сердце печаль. С содроганием Кемром подумал о задействованных в Линейной падальщиков. Как они, ломаясь из-за критического уровня элегии, упрямо продолжали доставлять извлечённый из «Осколы» груз.

— Резиденция навсегда останется погостом… — разочарованно вымолвил мужчина и, плетью опустив руку, оглянулся на трон с неподвижной Девой. — Все усилия напрасны. Она никогда не прощает.

Падальщик внимательно смотрел на него. Даже будь у роботария желание, ответить он бы не смог, не предписано программой. У большинства из них в принципе отсутствовали синтезаторы речи: от них избавлялись за ненадобностью. Считалось, что машинным слугам важней иметь качественный анализатор с распознавателем звуков — нужней для выполнения поручений.

Но совсем беззвучными падальщиков было сложно назвать. За исключением шумов, издаваемых механическим корпусом, они могли стрекотать. Зачатки искусственного интеллекта формировали извлекаемые звуки в азбуку Морзе — таким образом машины обменивались между собой самой примитивной информацией и при необходимости контактировали с владельцами. Кемром понимал, что при таких исходных ожидать осмысленного диалога глупо. Впрочем, это не помешало ему на мгновение забыться и увидеть в линзах прототипа сочувствие.

— Отстань, — пробормотал капитан и, приподняв маску, достал из внутреннего кармана портсигар. Подушечкой пальца провёл по выгравированному на крышке царскому гербу. Взял самокрутку и закурил. — Я занят.

Химия триумфа ласкала лёгкие и разум. Омывала зал. Обветренные губы тронула усталая улыбка. После пары затяжек боль утихла. Кемром, выдохнув дым, расслабленно прикрыл глаза. Он настолько давно курил триумф, что уже не слышал его специфичного запаха, а глаза больше не реагировали на густой дым.

Когда от самокрутки осталось чуть меньше четверти, капитан испытал то, что иные курильщики триумфа называли «озарением». Опыт, сравнимый с прозрением, какое порой бывал у прогнозисток. Никакого наслаждения это переживание не приносило, напротив — все условно положительные свойства порицаемого вещества приобретали негативную окраску. Голова становилась чугунной, а взор обволакивало пеленой морока.

Мир, объятый пламенем… Не это увидел Кемром после последней затяжки. Озарение даровало ему картину мира безликого и безжизненного. Нулевую Высоту, разросшуюся и обглодавшую Единую до пустоши. Только более сморщенную, высохшую. Всякие следы цивилизации обратились в руины, и запредельный холод ощущался ясней прежнего. Отчётливей. Каждым вздохом.

Кемром увидел людей. Взирал на них с высоты. Они, скованные параличом, с ужасом и одновременно восхищением смотрели на него. Некоторые в итоге падали на колени, другие —

замертво. На мгновение мужчине даже показалось, будто он уловил то, что могли бы чувствовать деми. Что он повсюду и нигде. Что он в каждом кубометре воздуха и пролитой капли крови. Однако осознание этого ускользнуло столь же быстро, как и явилось.

Падальщик тем временем не отступал.

— Kejro, — спустя пару минут мужчина сдался, — что там у тебя?

Взяв из протянутой конечности письмо, Кемром раскрыл конверт. На листке печатными буквами был выведен текст: «Нужно встретиться, — ВВ».

— Ха-х, — капитан силился улыбнуться, — при таком подходе странно, что она не залила всё сургучом. Ты как считаешь?

Падальщик стоял всё также неподвижно. Даже его протянутая конечность не изменила положения.

— Я закончу здесь, и мы пойдём. Она дома?

«-• •-», — утвердительно прострекотал роботарий.

Эпизод третий

Карпейское Каэльтство: Градемин (Староград)

жилой комплекс «Диверри»

1-9/995

Староград так и не оправился после Свинцовой свадьбы. Несмотря на всю престижность, присущую историческому центру столицы, дома здесь не видели ремонта свыше нескольких десятилетий. Недвижимость попросту не была востребована из-за близости к погосту; ни низкие для регионального рынка цены, ни красоты местных пейзажей не повышали спрос, а само Карпейское Каэльтство находилось на грани вымирания. Бедность, разруха и отстающий на полвека прогресс — всё, что осталось от некогда великой державы. Элитные жилые комплексы соседствовали с гниющими кварталами. Крупицы престижа разлагали нищету, вывозя из покорённой страны остатки истории и достоинства.

По Старограду Кемром перемещался тайными тропами: по тёмным дворам, подворотням и забытым подземным переходам. Где-то позади плёлся падальщик — капитан не видел его, но слышал неотстающее постукивание механических ног. Немногочисленные встречные прохожие отшатывались, лишь завидев потрёпанного мужчину в маске. Даже девушка, внешность которой имела небрежный и неформальный вид, поспешила выйти на людную часть полуострова.

Близился рассвет.

Едва первые лучи коснулись продрогшей земли, как Кемром скрылся в подъезде жилого дома на Дунарийской набережной. «Диверри» — единственный комплекс, что на территории Старограда был приближен к формату современного по комфортности жилья. Возвели его настолько близко к Дунари, что иной раз казалось, будто строения кренились к воде, и даже незначительный ветер может их снести.

Уже незаметным Кемром проник внутрь — через чёрный вход, предназначенный для персонала — и поднялся на последний, пятый, этаж. Только мужчина вставил собственную копию ключа в замочную скважину одной из дубовых дверей, как её открыла затянутая в строгое платье роботария. Марионетка не сразу впустила гостя — ему пришлось приподнять маску, чтобы она попыталась опознать его по лицу. Сканеру потребовалось не меньше минуты, чтобы установить личность визитёра.

— Тсейрик кер Мор, — ударил по ушам синтетический голос. — Госпожа вас уже ждёт.