Дочь Мытаря

В бухте ирландского городка Корк застыло сырое, сумрачное утро. Лес корабельных мачт едва колыхался на ленивых волнах. Каракка «Прокурандо» была единственным португальским судном среди английских, шотландских и французских кораблей. Тридцать пушек по бортам стерегли её покой. На трёх мачтах колыхались золотые гербовые знамёна с чёрными пантерами. Две хищницы держали червлёный щит с кошачьим оком.

Лысый, одноглазый верзила Васко стоял на грот-мачте, глядя в небо. Унылую высь рассекали суетливые чайки. Он привычным

движением зацепил тетиву рычагом, уложил стрелу в арбалет и с грацией пантеры отклонил торс назад. Медная кожа подпоясанного жилета натянулась до блеска.

Стрела с глухим свистом прошла меж двух чаек и сбила третью. Грязно-белое тельце, рассыпая брызги крови, шлёпнулось на палубу. Да Кунья захохотал и воздел арбалет жестом триумфатора.

– Боже мой, нет! – закричал снизу женский голос. Да Кунья свесил голову меж снастей.

– С добрым ирландским утром, донна Жуана!

Девушка стояла на верхней палубе, у самого борта, подобрав юбки с пеной бледно-голубых оборок. Из тёмных кос выбились непослушные пряди, в глазах застыл ужас. Она хватала ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды.

– Вы…вы… Дон Васко, вы – каналья [1] !

Да Кунья снова разразился хохотом.

– Святые кости! Моя нежная лилия умеет ругаться! Берёте уроки у сестрицы?

Жуана, не поднимая головы, гладила мёртвую чайку и тихо плакала.

– А я бы на вашем месте взял уроки любезности! – крикнул Васко. – Даме следует почитать доблестных рыцарей.

– Ваше рыцарство куплено за наёмничий флорин и продано за купеческий гульден [2] !

Жуана резко поднялась и спрятала птицу под меховой пелериной. Да Кунья с грохотом зашвырнул арбалет на корму.

– Моя фамилия известна со времён арабского завоевания! Зато я знаю историю вашего рода. Гораздо лучше, чем вы, донна Жуана Брандан!

– Её зовут леди Джоанна Брэмптон, – раздался спокойный, низкий голос за спиной Жуаны. На палубе стояла невысокая дама в шёлковом плаще цвета бордо, подбитом куницей. Серебристая мантилья окутывала гордо посаженную голову, струясь мягкими складками у чеканного лица с бледно-голубыми глазами и тонким прямым носом. Высокий лоб украшала лунная капля на золотой цепочке.

Бесцеремонно распахнув накидку Жуаны, дама вырвала из её ладоней мёртвую птицу и швырнула за борт. Девушка с беззвучным плачем закрыла глаза.

– Лучше горностая [3] заведи, от него толку больше, – не меняя тона, бросила дама. – А птичьи блохи нам ни к чему. Идём, пора одеваться!

– Иду, миледи, – ответила Жуана по-английски. Да Кунья проводил их яростным взглядом.

– Свиньи напомаженные… Ну, погоди, кудряшка, ты у меня спляшешь маттачину [4] !

Леди Брэмптон и Жуана спустились в трюм, загруженный пыльными тюками. Низкое, тесное помещение с полом, засыпанным песком, освещали три сальных плошки. У ряда тюков, на бочонке сидел пожилой человек в полукафтанье красного сукна. Растирая плешивую макушку и бормоча

по-французски, он сосредоточенно делал записи в пухлой книге.

– Бильбао, Бордо, Ла-Рошель, Нант, Плимут, Бристоль, Кардифф! И всего лишь арпан левантина [5] , поларпана глазета, триста футов [6] вуали, пятьсот атласа, пятьсот дамаста… Мадам, путешествие через три моря принесло нам только убытки!

– Цыплят по осени считают, мсье Мено. Бойкая торговля завяжется прямо сегодня. Где Педру?

– О, мсье де Фару готов! Строу нарядил его, как императора. Дело за мадемуазель Жуаной, но Бриджит куда-то запропастилась…

– Сейчас же разыщите эту немощную! Посмеет ныть – велите всыпать ей плетей. Строу и Педру немедленно сюда!

– Мы здесь, миледи, – из-за стены тюков появился невзрачный человек в лиловой адвокатской мантии. Он вёл за собой юношу в длинной венецианской шубе из серебряной парчи.

Мех чёрного соболя поблескивал на глухом воротнике, широких полах и рукавах. На тёмных кудрях юноши алела вышитая серебром шапочка. Из-под края мехового подола виднелись круглые носки сапог из красного сафьяна.

Жуана выбежала из-за спины леди Брэмптон и всплеснула руками.

– Ах, Педру! Ты – как ангел, как царь!

В густо-серых, чуть прищуренных глазах юноши мелькнули нежность и смущение. Тонкие дуги бровей слегка дёрнулись. Мягкие губы тронула несмелая улыбка.

– Отойди, Джоанна, не засти мне! – леди Брэмптон решительным движением распахнула шубу Педру и сбросила её на руки Строу. Взглядам открылся вышитый золотом жилет и короткие штаны. Синий шёлк оттеняла молочная белизна сорочки и чулок.

Леди Брэмптон указала пальцем на выпуклый кармашек внизу живота Педру.

– На вашем языке это именуется vulgar [7] , мсье Мено.

Педру густо покраснел, а Мено раздражённо повёл плечом.

– На вашем языке, мадам, это звучит как codpiese. По-фламандски – gulp [8] . Чудесная итальянская выдумка для мужских надобностей.

Леди Брэмптон скосила взгляд на Жуану и перевела его на Педру.

– Любезный, не расстёгивай шубу на рынке! О, вот и сердечная Бриджит…

У входа на лестницу несмело стояла молодая служанка с прыщавым лицом, бледным до зелени.

– Простите, миледи, ради Бога, у меня опять…

Леди Брэмптон покивала с язвительным сочувствием.

– Ах, опять! Морская болезнь у пристани, с самого утра. Ну, погоди, шлюха, только вернёмся в Кале… Благодари Бога, что ты единственная горничная на этой мерзкой посудине. Сейчас же начинай одевание леди Джоанны!

Она подтолкнула девушку к Бриджит, и та увела её наверх.

Педру стоял на корме в окружении Мено, Строу и леди Брэмптон. Жуана шла ему навстречу плывущим шагом. Искусная причёска и роскошный наряд превратили полевой цвет в королевский розан. Пурпурно-шёлковый верх меховой накидки золотили вышитые тюльпаны. Под верхним платьем цвета розового винограда было нижнее, кипейно-белое. Пышное венецианское кружево подола и декольте играло бисером. На тонкой шее блестел овальный золотой медальон с рубинами. Из-под бархатного берета на плечи струились дымчато-тёмные кудри. В глазах таилась мягкая печаль южной ночи.