Чтение онлайн

В особняке Уорвиков Донна ходила взад и вперед по дворику, расположенному рядом с конюшней, освещаемому лунным светом. После того как Тимоти и Люси ускакали вместе на лошадях, она рыдала горькими слезами, упав на кровать, прижав лицо к подушкам и обхватив голову руками. Тобби долгое время жалобно скулил под дверью, прежде чем она встала с постели и открыла ему дверь. Взяв его на руки, она крепко прижала его к себе, продолжая плакать. Донна понимала, что рыдает из-за падения, которое навсегда опозорило ее, и мысль об этом никак не выходила из головы. Пройдет время, и она

обязательно снова сможет сесть в седло и проехаться по берегу и обратно. Она сможет легким галопом прогуляться по пескам. Да она прямо сейчас сядет на лошадь и поедет!

Подойдя к двери, ведущей в конюшню, она остановилась, ужас снова овладел ею. Пот выступил на ладонях и над верхней губой. Она отчаянно пыталась взять себя в руки, напоминая себе, что, пока не пересилит переполняющий ее страх, полностью овладевший ее разумом и душой, не сможет снова поехать кататься вместе с Тимоти. И если теперь он не приглашал ее на прогулку верхом, кто знает, чего еще она могла лишиться. Ричард еще не добился Люси, а Тимоти тоже мог увлечься ею, тем более что молодая вдова постоянно находилась с ним рядом.

Автоматически она резко дернула за ручку двери, ведущей в конюшню, но как только та открылась, Донна уже знала, что не сможет пересилить свой страх. Она не сможет больше никогда сесть на Бонни и проехать на ней верхом.

На следующий день, когда Тимоти зашел к ней в гости, они встретились в саду, она была спокойна, и по ее внешнему виду нельзя было догадаться об эмоциональном взрыве, охватившем ее вчера, об ее тревоге, душевных страданиях и муках и о том, как нетерпеливо она ждала, когда же он снова придет. Он уже не обижался на нее за то, что она напала на него в тот вечер безо всякой причины, его недовольство прошло. Нежность и любовь снова заполнили его душу, когда он увидел ее прелестное личико. В это утро он снова прогуливался верхом с Люси, возбуждение и удовольствие еще были свежи в памяти, и казалось, эти прогулки вполне восполняли отсутствие общения с Донной. Она замкнулась в себе, ей было одиноко, во время невзгод она не могла себя контролировать, хотя всем сердцем хотела, чтобы между ними все было как раньше. В результате чего он был очень серьезным, что было не похоже на него, он витал в облаках, думал о чем-то своем, говорил мало, а ведь раньше весело болтал и постоянно шутил. Тактично Тимоти избегал любой темы, связанной со сценой, произошедшей в песках, он надеялся, что она полностью пришла в себя за вчерашний день, но недоговоренность, казалось, еще больше усиливала и так присутствующую неловкость.

— Сегодня утром я успел посмотреть бальную комнату, — сказал он, придерживаясь нейтральной темы. — В ней накопилось столько пыли и грязи за многие годы, но я уже отдал распоряжения подготовить ее к балу.

Донна выглядела довольной.

— Как раз сегодня утром пришло письмо от родителей, в котором они сообщили, что вернутся в конце месяца.

— Превосходно. Ричард уже назначил дату открытия пирса?

Она кивнула:

— Торжественное открытие пирса произойдет двадцать девятого мая, неделю спустя после их возвращения.

— А затем мы устроим великолепный роскошный бал в моем особняке. Что может быть лучше!

Вскоре после этого разговора Тимоти ушел, но на прощание поцеловал ее руку и губы. Она ликовала, настроение

улучшилось, вся печаль и грусть тотчас же исчезли. Она знала, этот поцелуй был равносилен предложению руки и сердца. Донна ни чуточки не сомневалась, что, как только бал закончится, Тимоти будет разговаривать с ее отцом и просить у него благословения.

Уезжая, Тимоти очень сильно сожалел о своем спонтанном поступке.

Он просто хотел как-то заполнить пропасть, образовавшуюся между ними, но вместо этого, соприкоснувшись с ее нежными губами, поймал себя на мысли, что он желал, чтобы перед ним в тот момент стояла Люси, и именно ее губы он хотел нежно и страстно целовать.

Люси приехала к пирсу, чтобы оказаться в центре важных событий, увидеть всех актеров и их подготовку к открытию. Прибыла театральная труппа, и из повозок, расположившихся прямо около входа на пирс, выгружались корзины, ящики и свертки холста, необходимые для декораций. Все эти вещи несли через пирс в театр.

Двое мужчин увлеченно спорили, как лучше пронести часть декораций через ворота. Люси прошла рядом с палубой и направилась в театр. Внезапно она почувствовала, что все как будто ожило: газовые лампы проверялись, а огни рампы пылали. Странное эхо, которое делало голоса могильными, пропало, в воздухе запахло чем-то незнакомым — смесью грима и волшебными ароматами духов, старой и новой одеждой и чем-то особенным, неопределенным и неизвестным.

Ричард и управляющий пирса были увлечены разговором с мужчиной с нависшими бровями, и все трое повернулись, как только она подошла к ним поближе.

— Позвольте мне представить вам мистера Асквиса, — обратился к ней Ричард. — Он только что приехал вместе со своей труппой.

Она заметила, что мужчина поклонился ей и со свирепостью в глазах осмотрел ее с ног до головы в тот момент, когда Ричард представлял ее.

— Я не думал, что на пианино будет играть женщина, — гневно заявил он. — Напомню вам, что мы представляем мелодраму, миссис. А не комедию с чаепитием. Музыка должна быть одновременно и тяжелой, как раскаты грома, и легкой, как песнь соловья.

Робертсон строго на него посмотрел, обижаясь на его критику и осуждение способностей молодой женщины.

— Вам не к чему будет придраться, когда вы услышите, как превосходно играет миссис Ди Кастеллони или скрипач, — резко возразил он.

Асквис не подал виду, что это заявление как-то на него повлияло, он только щелкнул пальцами, чтобы привлечь внимание к тому, кто пересекал сцену.

— Подай мне один из листов, лежащих на стуле.

Когда ему передали лист, он проверил его содержимое, а затем протянул Люси:

— Здесь представлена музыка к спектаклю «Мазепа». Будь готова исполнять ее завтра к двум часам, когда начнется репетиция.

Сказав это, он медленно развернулся, забирая с собой Робертсона, и, удаляясь, стал жаловаться ему на плохое освещение, оставив Ричарда и Люси одних.

Она слегка улыбнулась.

— Так-так. Пожалуй, мне придется как следует потрудиться.

Ричард нерешительно покачал головой, когда они выходили из театра.

— Вы уверены, что хотите быть пианисткой и играть для спектакля? — поинтересовался он. — Мне кажется, Асквис хвастун и задира.