Дочь Империи
Шрифт:
Текума пришел без почетной стражи. Алые и желтые доспехи рода Анасати скрипнули в тишине, когда он поклонился, приветствуя невестку.
Мара ответила на поклон, невольно отметив про себя, что с наступлением вечера птицы на деревьях смолкли.
– Я надеялся найти тебя именно здесь. На этом месте мы разговаривали с тобой в последний раз, и мне показалось, что будет лучше всего, если
– Он бросил быстрый взгляд на гомонящую толпу гостей, запрудившую двор, и снующих между ними слуг.
– Я опасался, что в следующий раз, когда мне доведется ступить на эту траву, я увижу одетых в оранжевое воинов, сметающих все на своем пути, а не этих весельчаков, что сейчас явились сюда пировать и чествовать тебя.
– Они явились чествовать Имперского Стратега, - поправила Мара свекра.
Текума всматривался в лицо невестки, словно увидел его впервые.
– Нет, госпожа. Конечно, они празднуют день рождения Альмеко, но на самом деле чествуют тебя. Между нами никогда не будет душевной приязни, Мара, но вас связывает Айяки. И я осмеливаюсь считать, что мы уважаем друг друга.
Мара поклонилась Текуме ниже, чем когда-либо прежде, и с полной искренностью ответила:
– Ты не ошибаешься, Текума. Я не раскаиваюсь ни в чем, жаль только, что невинным людям пришлось страдать...
– Мысли Мары обратились к отцу, брату, Папевайо и даже Бантокапи, и она добавила: - И умереть. Все, что я сделала, совершено для блага Акомы, которая в один прекрасный день перейдет к Айяки. Надеюсь, ты понимаешь меня.
– Понимаю.
– Текума собрался было уходить, но вдруг тряхнул седой головой, и за маской его невозмутимости блеснула невольная улыбка.
– Представь себе, понимаю. Быть может, когда Айяки достигнет совершеннолетия и примет бразды правления, я загляну в свое сердце и обнаружу, что простил тебя.
Мара только диву давалась, какой странный оборот могут принять события в Игре Совета.
– Я рада уже тому, что по крайней мере сейчас у нас нет оснований для вражды, - ответила она.
– Вот именно, сейчас, - Текума вздохнул едва ли не с сожалением.
– Кто знает, что могло бы случиться, будь ты моей дочерью, а Банто - сыном властителя Седзу.
Он
– Ты истинная дочь Империи, Мара из Акомы.
Это была высокая честь, и, не имея представления о том, как следует отвечать в подобной ситуации, Мара лишь низко поклонилась.
Охваченная глубоким волнением, она проводила взглядом Текуму, который возвратился к ожидающей его свите. Оставшись в полном одиночестве, она вошла на Поляну Созерцания.
Казалось, тропа к натами вечна и неизменна, как само время. Опустившись на холодную землю, где до нее преклоняли колени многие и многие предки, Мара погладила пальцами высеченную на камне птицу шетра.
– Спи спокойно, отец, и ты, брат мой. От того, кто отнял вашу жизнь, остался лишь пепел. Он понес кару за пролитую кровь. Честь Акомы не запятнана, и род ваш продолжится, - тихо промолвила Мара дрогнувшим от радости голосом.
Затем хлынули непрошеные слезы: это поднялись со дна души годы страха и боли.
Высоко над головой раздалась звонкая трель - то птица шетра скликала стаю: пора было взлететь в небеса, чтобы торжественно проводить солнце. Мара плакала, не пытаясь сдержать слезы, пока свет зажженных фонарей не пробился сквозь живую изгородь и до поляны не долетели звуки начавшегося празднества. Что ж, ее усилия увенчались успехом. Впервые с того времени, как Кейок забрал из храма юную послушницу, в сердце Мары воцарился мир, и где-то на Великом Колесе тени ее отца и брата обрели покой, зная, что честь и достоинство Акомы восстановлены.
Мара поднялась с колен. Дом полон гостей, о которых нужно позаботиться... и Игра Совета должна продолжаться.