Чтение онлайн

Миражи.

Только-только успел задремать, как тут же сквозь сон услышал скрип половиц и шаги в ее комнате. А когда дверь открылась, и она встала на пороге, сердце едва ли из груди не выскочило от глупой нелепой надежды. И сам понимал, что есть десяток причин, по которым могла она вот так среди ночи выйти из своей спальни, но все-таки чувствовал ее взгляд, слышал легкое, чуть прерывистое дыхание и не мог уже сдержать неуемной фантазии. Она простояла так долго, очень долго, наверное, целую минуту. Смотрела, прислушивалась к его дыханию. А потом сделала первый шаг. И он, поняв, что ступила она не в сторону коридора и не назад в комнату, готов был уже вскочить ей на встречу,

каким бы безумным это не казалось. А безумным в тот миг это не казалось ничуть - ведь если он до сих пор не спал и думал о ней, то что мешало и ей тоже...

Миражи.

Но потом она сделала следующий шаг, крадущийся, осторожный. А потом еще. И еще. И он уже понял, куда она идет, и с трудом сдержал готовый сорваться с губ стон. Никогда до этого, ни в той аварии, когда его эктокар вылетел с трассы и ноги едва ли не раздробило зажав смявшимся от удара металлом обшивки, ни тогда, когда клинок рованского крипса вонзился в грудь пробивая ребра и легкое, он не испытывал такой боли. Он и не знал, что такая бывает - глухая, ноющая, невыносимая, словно сказочный ледяной демон сжал когтистой лапой сердце и давит, давит, стремясь размять пульсирующий комок плоти в своих холодных пальцах. И каждый долетающий до него звук - негромкий скрип рассохшейся деревянной кровати, тихий, прерываемый то ли стонами, то ли всхлипываниями шепот, одинокий приглушенный возглас - каждый этот звук вонзался в грудь раскаленной иглой. И он с каким-то мученическим иступленным наслаждением продлил и усилил эту боль, вспоминая то, на что прежде не обращал внимания: как бросается она навстречу возвращающемуся из поездок Лайсу, как восторженно внимает всем его словам, как трется доверчиво щекою о его плечо в то время, как он шепчет ей что-то на ухо, и как уединяются эти двое порой на маленькой кухне или как обрывают разговор едва он, Иоллар, входит в комнату. Надо же, а ведь до этой ночи он, дурак, и правда, видел во всем этом нечто невинное, действительно родственное. Брат и сестра Эн-Ферро! Дивные нравы в этой семейке.

Только ему что теперь делать? Одно дело зажмурить глаза и притвориться спящим, когда спустя время она шла назад к себе и снова ненадолго задержалась в дверях спальни, глядя на него, и совсем другое - встретиться с ней, с ними обоими после этой ночи. Пожелать доброго утра, пережить завтрак, а когда она уедет в Школу, коротать время в компании Лайса, а после...

Не будет никакого после, решил он. Дожидаться, пока они проснутся, не стал - только-только небо за окном посветлело, ушел сюда. Здесь было свежо - прохладный, пахнущий йодом и солью ветерок остужал разгоряченную голову, и можно было хоть немного успокоиться и обо всем подумать. Демоны с ними! Пусть остаются и живут, как хотят. Не нужно будет дожидаться ночи, не нужно будет ни от кого таиться, проходя мимо пустого диванчика в гостиной. Он уедет. Даже возвращения ее дожидаться не станет, простится с Эн-Ферро, поблагодарит за помощь, за то, что вытянул его с Эльмара, дал приют на эти несколько месяцев, оставит для нее подарок - пусть Лайс сам отдаст завтра...

Странно, а ведь даже не знал еще о ее дне рождения, и не было еще той ночи, Чародейкиной ночи, с которой он считал все и началось, а подарок был. Просто подумал вдруг, что если для нее это действительно так важно, то ей будет приятно. Хотел порадовать. Значит, это еще тогда началось? Задолго до голубого открытого платья, обнимающих его рук и дурманящего запаха щекочущих шею волос. Не тогда, когда она вышла из своей комнаты прекрасной незнакомкой, а когда маленькой обиженной девчонкой плакала, сидя прямо на полу. Может быть. Может быть именно тогда, а может

и еще раньше. Теперь уже не важно. Главное, что сегодня все закончится.

Вернуться в дом - наверняка она уже уехала - постараться как можно спокойнее поговорить с кардом, Лайс ведь здесь ни при чем. Да и она тоже. Сам придумал себе все эти дикие мечты, и ненужно теперь винить кого-то в том, что они не сбылись. Просто уехать. Не портить жизнь им, не отравлять ее самому себе, видя ее ежедневно. Просто...

– Ил?
– неведомо откуда подошедший Эн-Ферро опустился на песок рядом с ним.
– Что случилось, куда ты подевался?

– Сюда подевался, - отозвался он, не глядя на товарища.

– Да я уже понял. Стряслось что? Просыпаюсь - тебя нет. На завтрак тебя не дождались. Галчонок даже...

Даже что? Он резко развернулся к отшатнувшемуся назад карду.

– Бездна!
– тревога в глазах Эн-Ферро была неподдельной.
– Что случилось, Ил?

– Ничего.

"Ничего, - подумал он, - ничего, кроме того, что девушка, которую я, идиот, уже возомнил своей, была с тобой этой ночью, и будь на твоем месте кто-нибудь другой, то вцепился бы сейчас ему в глотку и убил прямо здесь, голыми руками, даже не вынимая клинков".

– Меня-то хоть не обманывай, - проговорил Лайс укоризненно.
– У тебя ж на лице все написано.

Сказать? Выставить себя на посмешище? Хуже-то уже, наверное, не будет.

– Ночью...

И умолк. Зачем? Нужно же иметь хоть элементарную гордость, а не высказывать здесь свои смехотворные претензии тоном обиженного мальчишки.

– Что ночью?
– пытливо вгляделся в глаза кард.

– Ерунда!
– отвернулся эльф.
– Просто глупый сон.

– Сон? И у тебя сон?
– нахмурился маг.
– Ночь, наверное, такая, это бывает. Всем снятся кошмары.

Иоллар поглядел на него недоверчиво.

– Тебе тоже?

После того как она пришла к нему, он видел кошмары, вместо того, чтоб парить на радужных облаках?

– Нет, не мне. Галчонку бред всякий наснился, пришла в слезах...

Тише! Тише ты, глупое сердце, это еще ничего не значит!

– И что?

– А что ты думаешь?
– вздохнул Эн-Ферро.
– Сидели, говорили. Ее вроде бы успокоил, а самому в голову такая дрянь полезла... Что?
– уставился он на парня подозрительно.
– Я разве что-то смешное сказал?

– Нет, - но улыбку прятать даже не пытался.

– Демоны, Ил!
– взорвался Лайс.
– Что ты все-таки за сволочь бесчувственная? Сам только что сидел с такой физиономией, что краше в гроб кладут, а когда я тебе говорю, что девочке ночью было плохо, лыбишься, как идиот!

– Прости. Не буду. Сейчас же ведь с ней все в порядке?

– В порядке, - пробурчал кард.
– Нет, Иоллар, ты все-таки полный придурок! Ну с чего, скажи, так скалиться?

Эльф не глядя уже на него и не в силах сдерживать распирающую грудь радость просто откинулся назад, завалился на влажный колючий песок.

– Ил?

– Ничего, Лайс. Ничего. Это просто миражи.

– Миражи?
– у Эн-Ферро появились вполне обоснованные сомнения в психическом здоровье своего друга.

– Да, миражи. Говорят, это природное явление. Но это не так. Это не природа, это мы сами. Вот здесь, - ткнул себя пальцем в горящий лоб.
– Сами. Видим то, что хотели бы видеть. Или то, что увидеть боимся...

__________

"Старею, наверное, - думал Лайс, наблюдая за тем, как Иоллар с улыбкой пальцем выводит на песке какие-то загогулины.
– Совсем перестал понимать эту молодежь".