Чтение онлайн

– Мне нравятся розовые цветы, – прервала его мысли Феба. – Хочу, чтобы на моей свадьбе было много-много розовых цветов. – Она сдвинула брови. Покачала головой: – Только сначала нам с Робертом надо накопить денег.

Перед глазами Пола неожиданно возникла картинка: Каролина Джил, высокая, энергичная, с мужем Алом и Фебой, в вестибюле гостиницы в центре Лексингтона. Они встретились там вчера, на нейтральной территории. Дом матери стоял пустой, с большим объявлением «ПРОДАЕТСЯ» во дворе. Сегодня вечером Нора с Фредериком уезжают во Францию. Каролина и Ал приехали из Питтсбурга на машине и

после вежливого, несколько натянутого общения за поздним завтраком оставили Фебу на свадьбу, а сами отправились в Нэшвилл. «Наш первый отдых вдвоем», – сказали они, и вид у обоих был счастливый. Тем не менее Каролина дважды обняла Фебу, а затем еще остановилась на тротуаре и помахала ей рукой в окно.

– Ты любишь Питтсбург? – спросил Пол. Ему предложили там хорошую работу в оркестре, но у него было и предложение от оркестра в Санта-Фе.

– Люблю – ответила Феба. – Мама говорит, в нашем городе слишком много лестниц, но мне нравится.

– Возможно, я туда перееду. Как ты на это смотришь?

– Хорошо, – расцвела Феба. – Тогда ты сможешь прийти на мою свадьбу. – Она вздохнула. – Свадьба очень дорого стоит. Это несправедливо.

Пол кивнул. Действительно, несправедливо, причем абсолютно все. И то, как трудно живется Фебе в мире, не желающем ее принимать, и относительная легкость его собственного существования, и то, что сделал их отец… Полу вдруг страстно захотелось подарить Фебе свадьбу, о какой она мечтает. Или хотя бы торт. Сущий пустяк по сравнению со всем остальным.

– Вы можете сбежать, – предложил он.

Размышляя над его неожиданными словами, Феба вертела на запястье зеленый пластмассовый браслет.

– Нет, – решила наконец она. – Тогда у нас не будет торта.

– Ну, не знаю. Почему не будет?

Феба, сильно нахмурившись, поглядела на него, желая убедиться, что он не смеется над ней, и твердо сказала:

– Нет, Пол. Свадьбы такие не бывают.

Он улыбнулся, растроганный ее уверенностью в незыблемости мирового устройства.

– А знаешь что, Феба? Ты права.

– С другой стороны залитого солнцем газона донеслись смех и аплодисменты: Нора и Фредерик закончили резать торт. Бри, улыбаясь, взяла фотоаппарат, чтобы запечатлеть момент.

Пол указал на стол, вокруг которого толпились гости, разбирая и передавая из рук в руки маленькие тарелки:

– В свадебном торте шесть слоев. Малина и взбитые сливки посередине. Как, Феба? Налетаем?

Феба схватила его за руку и потащила по лужайке сквозь музыку, смех, оживленные голоса.

– В моем торте будет восемь слоев, – объявила Феба.

Пол засмеялся:

– Всего-навсего? Почему не десять?

– Глупый. Какой ты глупый, Пол, – хихикнула Феба.

Они подошли к столу. На плечах его матери лежали яркие кружочки конфетти. Она улыбнулась и ласково пригладила волосы Фебы, как будто та была маленькой девочкой. Феба отстранилась, и у Пола сжалось сердце: у этой истории не будет простого конца. Будут поездки через Атлантику и телефонные звонки, но никогда – свободы простого повседневного общения.

– Ты молодец, Феба, – сказала его мать. – Я так рада, что вы с Полом пришли на мою свадьбу. Не могу передать, как много это для меня значит.

–

Я люблю свадьбы, – ответила Феба и потянулась за тарелкой с тортом.

Его мать улыбнулась, немного грустно. Пол наблюдал за Фебой, гадая, что она понимает в происходящем. Она, похоже, редко о чем-то тревожилась и относилась к миру как к восхитительному, непредсказуемому месту, где может случиться решительно все. Например, на пороге твоего дома могут внезапно появиться доселе неизвестные мать и брат и пригласить тебя на свадьбу.

– И я очень рада, Феба, что ты приедешь к нам в гости во Францию, – продолжала Нора. – Мы с Фредериком оба очень рады.

– Феба подняла глаза, вновь встревожившись.

– Дело в улитках, – объяснил Пол. – Она не любит улиток.

Нора засмеялась:

– На этот счет не волнуйся. Я сама их не люблю.

– И потом я вернусь домой, – прибавила Феба.

– Конечно, – заверила Нора. – Обязательно. Мы так и договорились.

– И вновь Пол ощутил свою беззащитность перед болью, камнем лежавшей на душе. В беспощадном дневном свете возраст его матери был особенно очевиден: кожа стала тоньше, золото в волосах явно уступало место серебру. Это поразило его – как и ее красота. Она была трогательна и прелестна, и Пол далеко не в первый раз за последние недели задумался, как отец мог предать ее, предать их всех.

– Как? – почти шепотом спросил он. – Как можно было не сказать нам?

Мать, посерьезнев, повернулась к нему:

– Не знаю. Никогда этого не пойму. Но подумай, что чувствовал он. Столько лет носить в себе такую тайну.

Пол через стол посмотрел на Фебу. Прислонившись к тополю, листва которого только начинала желтеть, она вилкой соскребала взбитые сливки со своего куска торта.

– Наша жизнь могла быть совсем другой.

– Верно. Но случилось то, что случилось.

– Ты его защищаешь, – медленно произнес Пол.

– Нет. Я его прощаю. По крайней мере, пытаюсь. Это разные вещи.

– Он не заслуживает прощения, – сказал Пол и сам удивился силе своей обиды.

– Может, и нет, – согласилась его мать. – Но у нас с тобой и Фебой есть выбор: злиться и обижаться или простить и жить дальше. Мне, например, труднее всего унять свой гнев, тем более что он справедлив. Я все еще борюсь с собой. Но я намерена себя победить.

Пол склонил голову, обдумывая ее слова.

– Мне предложили работу в Питтсбурге, – сказал он.

– Правда? – Мать вскинула глаза, темно-зеленые в ярких лучах солнца, и пристально на него посмотрела. – Ты согласишься?

– Думаю, да. – Пол лишь сейчас понял, что уже принял решение. – Очень выгодное предложение.

– Ты не сможешь ничего исправить, – тихо проговорила она. – Прошлое исправить нельзя.

– Знаю.

Он действительно это знал. В тот первый раз он поехал в Питтсбурц полагая, что от него ждут какой-то помощи умственно отсталой сестре. Он боялся ответственности, которую ему придется на себя взять и которая неизбежно изменит его жизнь, и был крайне удивлен – просто поражен, – услышав от этой самой сестры: нет, спасибо, мне ничего не нужно, у меня все хорошо, просто замечательно.