Дочь есть дочь
Шрифт:
– Ребенок беспомощный, да и только, правда ведь? – сказала она. – А в своем деле небось соображает, вовсе даже не дурак. Правда, эти его дикие племена, которыми он занимается, не иначе как развратники. Помните, он принес деревянную статуэтку? Так я ее подальше в комод, под белье, засунула. Ей бы лифчик надеть да фиговый листок дать. А у старика ничего такого на уме нет. Хотя и не старик он вовсе.
– Ему сорок пять лет.
– Вот видите! Это у него от науки все волосы повылазили. У моего племянника
Стал лысый, как яйцо. Но выздоровел, и они обратно отросли. Вот, вам два письма.
– Письмо пришло обратно?! – воскликнула Энн, беря конверт в руки. – О Эдит, это мое письмо Сэре. Что я за дурочка! Адресовала его в гостиницу в Швейцарских Альпах, а названия не написала. Не понимаю, что со мной происходит в последнее время.
– Зато я понимаю, – многозначительно промолвила Эдит.
– Я совершаю столько глупостей! А второе от дейм Лоры. О милая Лора! Как великодушно с ее стороны. Надо мне ей позвонить.
Она пошла в гостиную и набрала номер телефона.
– Лора? Только что получила твое письмо. Право же, это слишком. Да, я всегда мечтала, чтобы у меня над письменным столом висел подлинник Пикассо. Лучше ничего не придумаешь. Ты так добра ко мне, Лора. Ах, знаешь, я такая идиотка! Написала Сэре подробное письмо, в котором рассказала обо всем, и вдруг оно вернулось обратно. Я забыла указать название гостиницы, только-то и всего, представляешь? Глупее ничего не придумаешь.
– Гм, интересно, – хмыкнула Лора.
– Что ты находишь интересным?
– То, что ты рассказала.
– Эта твоя интонация мне хорошо знакома. Ты намекаешь на то, что в действительности мне не хотелось, чтобы Сэра получила мое письмо. Знаю я, она меня всегда раздражала.
– Вообще-то это не моя теория.
– И все равно она неверна. А послезавтра Сэра приезжает домой, ничего не зная, и мне придется все ей рассказать, что значительно менее удобно. Даже не знаю, с чего начать.
– Вот именно поэтому тебе подсознательно не хотелось, чтобы Сэра получила письмо.
– Нет, я хотела, чтобы она получила. Не действуй мне на нервы.
На другом конце провода раздался смешок.
– Теория все равно комичная! – в сердцах сказала Энн. – Вот только что от меня ушел Джеффри Фейн. Он рассказал, что совсем недавно обнаружил в кармане старого пальто письмо с приглашением прочитать курс лекций в Осло в марте прошлого года. Так ты полагаешь, что он забыл о его существовании нарочно?
– А он хотел читать лекции в Осло? – поинтересовалась Лора.
– Полагаю, что хотел, а впрочем, кто его знает.
– Очень интересно, – язвительно произнесла дейм Лора и положила трубку.
В цветочном магазине на углу Ричард Колдфилд купил букет желтых нарциссов.
Настроение у него было прекрасное. Преодолев
Первое разочарование, которое он испытал по возвращении в Англию, прошло. Он как бы начинал новую жизнь, где ему все благоприятствовало. Приятная работа, шеф – человек симпатичный и к тому же друг, а в самое ближайшее время он женится на женщине, которую любит.
Каждый день он заново удивлялся тому, что Энн могла в него влюбиться. Такая привлекательная женщина и вместе с тем бесконечно мягкая, сама доброта! Иногда, правда, когда ему случалось делать какие-нибудь категорические заявления, он, искоса взглянув на Энн, замечал, что она смотрит на него с чуть насмешливой улыбкой. На первых порах ему это не нравилось – он не привык быть предметом насмешек, – но потом убедил себя в том, что от нее может снести и это, и даже не без удовольствия.
В таких случаях Энн обычно говорила: «Не слишком ли мы раскомандовались, дорогой?» – а Ричард в ответ сначала обиженно хмурился, но затем, рассмеявшись вместе с Энн, признавался: «Да, что-то меня занесло». А однажды он ей сказал: «Ты на меня замечательно влияешь, Энн. В твоем присутствии я становлюсь более покладистым».
– Мы оба очень хорошо влияем друг на друга, – поспешно возразила Энн.
– Ну какое я могу оказывать на тебя влияние? Мое дело – ухаживать за тобой и заботиться о тебе.
– Только не очень ухаживай. Не то получится, что ты потакаешь моим недостаткам.
– Недостатки?! Да у тебя их нет.
– Да что ты, Ричард, сколько угодно. Я, например, люблю нравиться людям. Не люблю указывать им на их промахи и ошибки. Не люблю ссор и даже пустячных размолвок.
– Слава Богу! Как ужасно было бы иметь сварливую, вечно ворчащую жену! Я навидался таких на своем веку.
Больше всего, Энн, меня привлекает в тебе твоя мягкость и доброжелательность. Ах, дорогая, мы будем так счастливы.
– Да, мне тоже так кажется, – ласково произнесла Энн. Ричард, подумала она, и впрямь сильно изменился со времени их первой встречи. Куда подевалась агрессивность, постоянная готовность к отпору! Как Ричард сам правильно подметил, он стал гораздо покладистее. Обретенная уверенность в себе сделала его более терпимым и дружелюбным.
С букетом нарциссов в руках он направился к дому Энн.
Обменявшись приветствиями со швейцаром, который уже хорошо знал его в лицо, Ричард поднялся на третий этаж.