Дочь Дроу
Шрифт:
Жрицы сидели, ошеломленные и безмолвные. Лолт, Паучья Королева, Леди Хаоса, призывает к миру! Никто не мог понять, как он вообще может выглядеть!
Тишину вновь разрушила Матрона Баэнре. «Вы слышали. В назначенный час мы встретимся в Доме Баэнре».
Объявление было встречено раздраженными гримасами. Йоклол указала, что собрание будет происходить в К'элларз'орл. Самый престижный район Мензоберранзана получил свое название от маленькой пещеры, служившей как место совещаний Правящего Совета. Любая женщина в комнате мечтала побывать в ней, и большинство
Дроу растворились в темноте. Каждая женщина, торопясь в крепость своей семьи, раздумывала, как использовать происшедший поворот событий в свою пользу. Странный, неестественный мир однажды закончится, и предстояли долгие приготовления к этому восхитительному дню.
Одинокая фигура стояла у основания Нарбондели, природной каменной колонны, поддерживавшей необъятную пещеру и отмечавшей течение времени. Громф Баэнре, архимаг Мензоберранзана, ждал, наблюдая как созданное магией тепло в сердце колонны опускается к нижней точке. Скоро полночь – Черная Смерть Нарбондель – и он сотворит могущественное заклинание, которое начнет весь процесс заново.
Хотя вокруг не было никого чтобы позавидовать ему, горделивая поза Громфа говорила о том, что он отлично осознает насколько величественную картину представляет из себя. Великолепный плащ архимага, лоснящийся пивафви, в карманах которого таилось больше магии чем во всем Сорцере, надменно обрамлял его плечи. Плащ удерживали украшенные драгоценностями застежки на плечах. Архимаг коснулся одной из них, сапфира размером с кулак, в котором заключалась магия, приводившая в действие городские часы.
Громф знал, что впечатляет и без этой ауры мощи. Высокий и красивый, выглядящий молодо и атлетично, не хуже любого ученика воинской школы, он притягивал восхищенные взгляды, к которым примешивались страх и почтение. А боялись его чрезвычайно, ибо во всем Мензоберранзане не было мага столь же могущественного. Этот темный час принадлежал ему одному, и заклинание было ежедневным, личным триумфом его силы.
Маг начал медитацию, собирая мысли для предстоящего заклинания. Затем, уголком глаза, он заметил плавающий диск, летящий над широкой улицей в его сторону. За ним шел не обычный вооруженный эскорт, но группа жриц.
Громф нахмурился, узнав матрону Барризон Дель'Армго, второго по положению дома Мензоберранзана. Что она делает здесь, в такой час и с такой свитой?
Его удивление еще более усилилось при виде второго диска, появившегося из Нарбонделлина. Следом за ним следовали рабы, державшие несколько носилок. Еще жрицы, некоторые на ящерах, другие пешком. Они обтекали его со всех сторон, похоже почти все жрицы города, направляясь в крепость Баэнре.
Гнев, пылающий и яростный, вспыхнул в сердце Громфа. Очевидно,
Схватившись за знак дома, висевший у него на шее, он проговорил слова, которые мгновенно перенесут его во владения Баэнре. К его полному изумлению, ничего не произошло. Могучему архимагу отказали в доступе в семейный дом.
Поскольку сделать он все равно ничего не мог, Громф повернулся к холодному каменному столбу, и начал читать слова заклинания.
Триэль Баэнре сидела в центре храма Баэнре, разглядывая темные лица собравшихся. Хотя она была в своей крепости, своем королевстве, она не чувствовала себя уверенно, и с трудом представляла, как начать такую встречу.
Решение было принято за нее. Невысокая, умудренного вида женщина направилась к трону Баэнре. Прочие жрицы отступили, освобождая ей дорогу, и даже Триэль поднялась, предлагая почетное место пришедшей.
Ибо старая дроу была Хескен-Фай, матрона Дома Симривин, и самая могущественная жрица Мензоберранзана. Хотя уже столетия ее дом был всего лишь восемнадцатым, матрона обладала силой которую все распознавали и уважали. Хескен-Фай часто называли «глаза Лолт», и в тех редких случаях, когда она появлялась в обществе, ей оказывали глубочайшее почтение.
Хескен-Фай отмахнулась от предложенного Триэль трона. «Я послана говорить, а не править», сказала она нетерпеливо. Древняя женщина повернулась к собравшимся жрицам, явно желая поскорей исполнить порученное, и исчезнуть.
«Каждой новой матроне Лолт шлет поздравления. Правьте долго и удачно, верните силу вере Лолт. Все вы слышали, что в Мензоберранзане больше не будет войн. Город должен быть восстановлен. Ни одна жрица не убьет другую, и обо всех здоровых детях будут заботиться, даже о мальчиках. Пока Лолт не отменит приказов, Правящий Совет будет следить за выполнением этих законов».
Потом она назвала восемь матрон, которые будут управлять городом. «Правьте достойно,» добавила она, «мир Лолт временный, и его легко разрушить. Знайте, что нарушившие мир ради собственных целей будут уничтожены. Те, кто распространят власть Лолт будут награждены. Я сказала все.» С этими словами матрона рассеялась туманом, и исчезла из виду.
Триэль прочистила горло. «Все слышали. Теперь, когда установлен Правящий Совет, все будущие встречи ограничатся Восьмеркой. Если у кого-то еще есть что сказать, говорите сейчас».
Шакти Ханзрин вскочила на ноги. Такого момента может больше никогда не представиться, и она собиралась ухватиться за него обеими руками. Лолт смогла пока отвратить анархию, но Шакти причинит столько вреда сколько сможет.
«Я узнала нечто, что имеет отношение ко всем присутствующим дроу», начала Шакти. «Младшая ученица жреческой школы занялась странной магией, человеческой магией. Для чего, мне неизвестно. У нее есть амулет, очень древний человеческий артефакт, который может позволить ей взять с собой Наверх магию дроу».