Чтение онлайн

Альбом для рисования лежал на фортепьяно в гостиной, и Хелена, взяв его, уселась в оранжерее среди распустившейся зелени. Как давно она не держала в руках карандаш! В последний раз это было на пристани Сиддлшэма, когда она пыталась запечатлеть образ мужчины, стоящего на палубе яхты. И этот мужчина теперь так много для нее значит…

Хелена перевернула лист с незаконченным рисунком папоротника и закусила кончик карандаша. Затем, почти помимо воли, рука ее начала рисовать, и на бумаге появились очертания сильных мужских ног.

Память

подсказывала мельчайшие детали: напрягшиеся жилы, изгибы стопы и пальцев, крепко упершихся в доски палубы, острый бугорок лодыжки. Рисунок был готов очень быстро, и Хелена с восторгом отметила, что это, пожалуй, самая лучшая ее работа. В рисунке отразилась вся сила ее чувств, вся невысказанная любовь. Ее талантом художницы всегда восхищались, но до сих пор она ни разу не вкладывала в творчество души. Добавив последние штрихи, она отложи-ла карандаш и прижала рисунок к груди, как будто прикасалась к Адаму.

Послышался негромкий деликатный кашель. Это появился Фиш, дворецкий в доме Брейки.

– Вы принимаете посетителей, мисс Уайтт? Пришел лорд Дарвелл. Прислать вашу горничную?

Хелена, тихонько вскрикнув, вскочила и рассыпала карандаши, которые покатились по плиточному полу. Фиш наклонился и подобрал их.

– Спасибо, Фиш. Скажите, что меня нет.

– Хорошо, мисс Уайтт. Могу ли я узнать, будете ли вы сегодня кого-либо принимать?

– Нет… да… только миссис Раулетт.

– Слушаюсь, мисс Уайтт.

Фиш с поклоном удалился. Вид у него был недовольный: по его мнению, молодой леди не стоило пренебрегать таким достойным посетителем.

Когда Фиш ушел, Хелена стала взволнованно расхаживать между высоких скамеек с папоротниками и любимыми орхидеями коммодора. Какая наглость! И это после того, как прошлым вечером он оставил ее в обществе лейтенанта Брукса. А если бы тот ее узнал? Несмотря на любовь к Адаму, Хелена не могла простить ему такое предательство. И особенно обидно, что это произошло сразу после вальса, когда он вел ее в альков, чтобы побыть с ней наедине. И еще он сказал:

“Что касается будущего… ” И не договорил. Какое будущее он имел в виду?

Хелена села и снова взяла в руки альбом, но не захотела ничего добавлять к рисунку.

Она услышала стук, затем почувствовала сквозняк. Наверное, не заперли дверь в сад, подумала она.

– Хелена, – раздался голос.

Она вскочила и резко обернулась, едва не опрокинув скамью с орхидеями. Адам бросился вперед, успев ловко подхватить падающий горшочек и поставить его на место.

У Хелены слова застряли в горле. Наконец она обрела дар речи.

– Что вы здесь делаете? Сколько времени вы следите за мной?

Он оперся о косяк двери, скрестив ноги в высоких сапогах, и сказал:

– Извините меня. Я не думал, что испугаю вас, но вы так чудесно выглядели, сидя среди цветов.

Его спокойствие просто поразительно!

– Я сказала Фишу, что никого не принимаю… Как вы сюда попали?

– Фиш! [12]

Ну и имя у дворецкого… – Увидев, как рассержена Хелена, Адам перестал ее дразнить. – Я перелез через стену.

– Через стену?! Но она не меньше семи футов высотой!

– Я встал на седло и перелез. К счастью, со мной конюх. Он стоит с лошадью у задних ворот.

– Которые закрыты.

– Да. Поэтому мне пришлось перелезть через забор.

– Хватит про заборы, лошадей и Фиша! Как вы вообще посмели сюда войти? И это после вчерашнего вечера… – Хелена сердито покачала головой.

Адам вдруг посерьезнел, подошел к ней и, взяв за руки, усадил рядом с собой на скамью.

– Прошлый вечер… Вот почему я здесь.

– Вы меня бросили… – Хелена хотела было высвободить руки, но ей это не удалось. Голос у нее дрожал, а сердце бешено колотилось.

– Я боялся, что вы именно так истолкуете мое поведение.

– А что еще я могла предположить? – Хелена наконец вырвала ладони из его рук. – Вот уж не думала, что вы убежите от этого человека.

– Хелена, маловероятно, что он узнал бы в элегантной юной леди, находящейся в обществе уважаемых людей, испачканную мукой сварливую повариху. Но память – странная вещь, и Брукс мог вдруг вспомнить, что где-то вас уже встречал, и если бы увидел нас вместе, то, вполне возможно, обо всем догадался бы. Он ненавидит меня, Хелена, и, чтобы навредить мне, погубит вас.

– Но почему он так сильно вас ненавидит? – спросила она. – Чем вы ему так досадили?

Адам вытянул длинные ноги и погрузился в раздумье.

– Мы вместе учились в Итоне и, как мне кажется, невзлюбили друг друга с первого взгляда. Мне почему-то удавалось во всем опережать Брукса, а он еще мальчиком отличался чрезмерным тщеславием и изо всех сил старался всегда быть первым. Потом я узнал о нем кое-что настолько непристойное, что не осмеливаюсь вам рассказать…

– О, не прикидывайтесь таким щепетильным, милорд! Вы хотите сказать, что от него забеременела девушка?

– Хорошо, пусть будет так. Он совратил дочь почтенного торговца, а потом, узнав, что она ждет ребенка, бросил ее. Я случайно узнал, что отец выгнал ее из дома и она живет в крайней нищете. Тогда я нашел ей работу на молочной ферме у одного из арендаторов моего отца, и теперь она стала фермершей, растит здорового сынишку, который думает, что его отец был убит в сражении.

– А Брукс знает о том, что вы сделали для девушки?

– Да, я ему об этом сказал, так как хотел дать ему возможность исправить то зло, что он причинил, и позаботиться о ней и о малыше. Но он решил, что я сделал это лишь потому, что собирался шантажировать его.