Чтение онлайн

Впрочем, у нас было столько забот, что забивать голову лишними думками не стоило. Поэтому вскоре мы разбежались по своим владениям.

Три недели пролетели незаметно. Из "Гибралтара" сообщили, что караван на подходе и, погрузив на корабли часть золотого запаса, я отправился в гости к Семенову.

Обычно ВМБ "Гибралтар" встречала нас с радостью - не чужие люди. Но не в этот раз.

Я сразу почуял неладное, а верный разумный пес подтвердил, что мое беспокойство не напрасное. Конкретики, конечно, нет. Однако понимание, что впереди неприятности, имелось.

Караван их Метрополии,

действительно, прибыл. Два сухогруза, БДК и "Аделаида". Имперские суда стояли у причалов рядом с кораблями Семенова и Бурова, который вошел в порт на пару часов раньше меня, и вроде бы все нормально. Только на причалах слишком много вооруженных людей в униформе имперской морской пехоты и Кара, которого я вызывал на связь, не отвечал. Попробовал поговорить с Семеновым и снова тишина.

"Кажется, мы влипли", - пронеслась у меня в голове мысль, и я отдал приказ абордажирам быть начеку, никого постороннего без моего приказа на борт кораблей не пускать и не расслабляться, а комендорам не покидать своих постов. И не то чтобы я собирался воевать со своими, такого не было. Однако лучше перестраховаться.

Фрегат, а за ним сухогруз, прижались к причальной стенке. Швартовка прошла штатно. С борта фрегата на берег опустили трап, и я сошел на берег. За спиной Лихой и несколько телохранителей. А где встречающие? Имперские морпехи неподалеку косились на нас без особого дружелюбия и знакомых лиц не видно.

"Придется самому двигаться в штаб", - решил я и только сделал несколько шагов, как появился небольшой штабной автомобиль, который подкатил ко мне и замер.

Из автомобиля вышел молоденький блондинистый капитан, судя по нашивкам, как и морские пехотинцы, из Третьей гвардейской бригады.

"На вид не старше двадцати лет, - осматривая капитана, отметил я.
– Но, тем не менее, уже капитан гвардии. Значит, за его спиной серьезная родня или он из "имперских соколов".

– Граф Мечников?
– уточнил капитан, покинув автомобиль.

– Он самый, - я кивнул.
– С кем имею честь разговаривать?

– Капитан Суров, особый отдел Третьей гвардейской бригады. Мне поручено сопроводить вас в штаб. Все уже там, ждем только вас.

Я покосился на Лихого, и разумный пес прислал мыслеобраз:

"Здесь опасно".

Капитан явно понимал или догадывался, о чем сообщает пес, и усмехнулся. После чего сделал шаг в сторону и указал на машину:

– Прошу, господин граф.

Как обычно, разумный пес хотел занять место рядом со мной. Однако капитан предупредил:

– Господин граф, вы едете один. Охрана и ваш четвероногий товарищ останутся здесь. Таков приказ.

– Чей приказ?

– Старшего офицера на военно-морской базе "Гибралтар" личного представителя императора генерал-майора Сбыховского.

Что я знал о Сбыховском? Не очень много. Несколько лет назад он командовал одним из подразделений столичного гарнизона. Ничем не прославился и на первый план не лез. На войне его никто не видел и в основном он крутился среди придворных. Когда мы пересекались в Краснодаре, Сбыховский был обычным полковником, а сейчас уже генерал-майор и личный представитель императоры. Фу ты, ну ты, палки гнуты. Тоже мне цаца. Хотя пришлось подчиниться гостю из столицы.

Телохранители

и Лихой остались на причале, а я забрался в автомобиль и вскоре мы оказались в штабе. Охрана, что характерно, тоже из приезжих морпехов и снова ни одного знакомого лица. Плохо. Очень плохо. Но изменить ничего нельзя и придется подстраиваться под ситуацию.

Капитан провел меня в зал для совещаний командного состава базы. Во главе стола грузный и потный генерал-майор Сбыховский. Справа от него представитель дипломатического корпуса Максим Миронов, свойский мужик, который нам, то есть колонистам, никогда не мешал. Слева незнакомый юноша, не старше восемнадцати лет, в форме лейтенанта, наверное, такой же "имперский соколенок", как и Суров. А поодаль от этой троицы мои хмурые сотоварищи, можно сказать подельники, Семенов и Буров.

– Здравствуйте, господа, - заставляя себя улыбнуться, поприветствовал я присутствующих.

Буров и Семенов кивнули. Миронов отвернулся в сторону. Лейтенант склонился над папкой с какими-то бумагами и сделал вид, что не услышал меня. А Сбыховский указал на кресло рядом с моими товарищами:

– Здравствуйте, Мечников. Присаживайтесь.

Я присел и генерал, без долгих предисловий, сразу начал зачитывать адресованный нам указ императора Ильи Первого. Он был длинным, на несколько листов, и писали его профессионалы своего дела, которые за витиеватыми фразами прятали суть. Однако мы, вся наша троица, люди опытные и моментально выхватывали главное.

Во-первых, расформировывается Министерство Имперских Колоний, и генерал Еременко отправляется в резерв Генерального Штаба. По факту это сигнал о скорой отставке и выходе на пенсию.

Во-вторых, с момента оглашения указа генерал-майор Сбыховский становится генерал-губернатором имперской провинции Испания с местом нахождения резиденции на ВМБ "Гибралтар".

В-третьих, "в целях оптимизации управления новой имперской провинцией и укрепления обороноспособности", проводятся реформы. Главам колоний запрещается вести самостоятельные дипломатические переговоры с представителями иностранных держав. Все вооруженные силы колоний, как регулярные части, так и дружины, которые станут подразделениями колониальной пехоты, вместе с боевой техникой и кораблями, а так же склады боепитания и запасы топлива, переходят в непосредственное подчинение генерал-губернатора. Совершение самостоятельных рейдов против соседей или дикарей, как и поисковые операции, отныне могут проводиться только с разрешения Сбыховского. В каждую колонию будут высланы командиры гарнизонов и налоговые инспекторы, которые опишут имущество феодалов. После чего генерал-губернатор определит ставку налоговых сборов.

В-четвертых, самостоятельный рейд вооруженных сил испанских колоний в Британию не был санкционирован Метрополией и привел к осложнению политической обстановки в регионе. Да-да, так и сказано - "осложнению политической обстановки в регионе". Поэтому император налагает на своих верных вассалов штраф - все захваченное золото и трофеи переходят в собственность государства.

А закончил Сбыховский свою речь словами о воле императора...

Я молчал. Семенов и Буров тоже не спешили. Прошло три минуты, и генерал-губернатор не выдержал: