Чтение онлайн

— Нет, я уже достаточно старый, — возразил он и снова перевёл взгляд на подёрнутые дымкой горные вершины. — Промедлю сейчас, и может оказаться слишком поздно.

Вот в этом-то и суть. Она собирается сделать то же самое, хотя и по другой причине. И тоже боится, что может оказаться слишком поздно.

— Да, — мягко сказала Энджи. — Я понимаю.

Вдруг Харлан обнял её одной рукой, притиснул так, что заныли ребра, и, не успела она ахнуть, тотчас же отпустил.

— Я буду скучать по тебе, Энджи, но мы не потеряем друг друга из виду. Обещаю.

— И я обещаю, — неловко пробормотала она.

Трогательность момента опять выбила из душевного равновесия, но,

отступив на лестницу, она смогла выдавить улыбку. Некоторые инстинктивно с ходу подбирают верные слова, совершают правильные поступки, но Энджи к таковым не относилась. В лучшем случае она могла только… только то, что могла. С надеждой, что не слишком оплошает.

Как только дверь закрылась, улыбка на лице Энджи погасла, уступив место унынию. Ей не хотелось уезжать. Она выросла в этом доме, любила это место, хотя, видит Бог, здесь не было ничего хоть отдалённо похожего на ночную жизнь, если не считать пения лягушек. Ну и что? Ей нравилось жить в Биллингсе, но и здесь она прижилась. Пройдёт время, и, куда бы она ни направилась, новое место тоже сделается её домом. Она останется самой собой, где бы ни жила. Энджи решительно отбросила печаль. Пора перестать жалеть себя, иначе легко станешь тем, кого она терпеть не могла: нытиком.

Энджи шустро спустилась по лестнице и решительно зашагала по разбитой автостоянке к синему семилетнему форду-пикапу, с усилием держа голову прямо. Ещё не всё потеряно — пока не всё, но эту битву она определённо проиграла, и горечь поражения комом стояла в горле. Самое поганое, Дэйр Кэллахан скорее всего даже не подозревает — а если бы и знал, то наверняка не обеспокоился бы, — что она борется за собственное выживание, а именно этим она и занималась с тех пор, как он в третий раз вогнал гвоздь в крышку её гроба и присыпал сверху песочком.

Боже, как она его ненавидела. Точнее нет, не совсем — Энджи его не переваривала. Подумать только, когда Дэйр позвал её на свидание два года назад, она чуть было не поддалась искушению, чуть было не согласилась. В её животе даже запорхали бабочки, но это было до того, как стало понятно, чем он занимается. Теперь-то её не проведёшь. Ей было неприятно всё, что связано с этим типом: и его внешность, и его грузовик, и даже его долбанное имя. Дэйр. Ну и что это за имечко такое? Типа считает себя этаким суперклёвым городским сорвиголовой, мистером Дерзай, способным одним прыжком перескочить через малюток яппи, но слишком крутым, чтобы напрягаться?

Если по-честному — а быть справедливой вовсе не хотелось, — то за дурацкое имечко нужно винить, прежде всего, его родителей, но это вовсе не означает, что сам Дэйр — невинная овечка, потому как мог бы и сменить имя на Джима или Чарли, что-нибудь в этом духе. Но, конечно, на веб-сайте «Дэйр Кэллахан, проводник по дикой природе» смотрелось куда завлекательней, чем простецкий «Чарли Кэллахан», наверное, посетители подсознательно чувствовали, будто нанимают самого Индиану Джонса.

По сравнению с упомянутым сайтом, ее её собственные «Путешествия с проводником Пауэлл» выглядели настолько уныло, что, следовало признать, по такой рекламке она бы и сама себя не наняла. Нелицеприятный факт, но его никак не обойти. Денег, чтобы нанять веб-дизайнера, нет и не предвиделось, поэтому в свободное время Энджи пыталась разобраться в этом деле сама, но с болью понимала: что посеешь, то и пожнёшь. Сайт был сконструирован так, что позволял редактировать страницы, но вдохновение её подводило. Что бы такое придумать, чтобы смотрелось интереснее, чем «Дэйр Кэллахан, проводник по дикой природе»? Может, сменить своё имя на Эйс, чтобы получилось Эйс Пауэлл — как художник,

рисовавший Дикий Запад?

Мысль поразила её, и Энджи остановилась, задумавшись, удастся ли ей придумать что-то настолько удачное, что поможет продержаться на плаву хотя бы ещё немного. Доходы в последние два года неуклонно падали. Частично можно было свалить вину на дохлую экономику, но ничего не поделаешь с тем фактом, что она женщина. И пускай некоторые женщины успешно охотились на крупную дичь, а фотографов-натуралистов женского пола вообще пруд пруди, всё равно считалось, что с мужчиной-проводником по-любому безопаснее, чем с проводником-женщиной.

Если грянет беда, мужчина сильнее, предположительно выносливее и прочая, и прочая, и прочая. Всё ясно как день. Энджи хотела бы пенять на это, но не могла, хотя и знала, что хороша в своём деле. Её рост был метр семьдесят — чуть выше среднестатического, — а стройное тело и длинные ноги скрадывали её реальную силу. Но даже с учётом последней глупо состязаться с большинством здешних мужчин, а уж особенно с такой нахальной горой мускулов, как Дэйр Кэллахан. Ладно, если переделать сайт и, к примеру, скрыть имя за инициалами, чтобы сразу не догадались, что она женщина… Да, наверное, второй раз к ней уже не обратятся, но дело и без того труба, так что и любой клиент сгодится.

А может, стоит сделать упор на фотопутешествия и пешие походы, что-нибудь в духе слияния с природой, а не на организацию охот, которая до сих пор считалась прерогативой мужчин, как будто набор мужских причиндалов — обязательное требование для грамотного проводника. По её опыту отсутствие таковых было как раз огромным жирным плюсом. Никакого тестостерона — главного виновника проблем с самолюбием и конкуренцией, не нужно париться, куда девать добро — налево или направо, и уж точно не придётся валиться на пол и страдать, если кто-нибудь саданёт промеж ног.

Итак, прикинем, что важно для успешных самопродаж: опыт длиною в жизнь, отсутствие причиндалов. Энджи почти представляла, как эта надпись жирными красными буквами сияет на её веб-сайте. Пару секунд она понаслаждалась воображаемой картинкой, но затем вновь вернулась к идее перепозиционировать себя в качестве проводника по фотопутешествиям и семейным походам.

Вот только делать это надо было ещё весной, на пике охотничьего сезона. Зима уже не за горами, а с её приходом до будущего года наступит затишье. Нет, придётся признать свершившийся факт: её конкретно припёрли к стенке. Уязвляло то, что ситуацию нельзя переиграть — во всяком случае, не здесь и не сейчас. Единственный шанс снова встать на ноги — переехать куда-нибудь ещё, где не придётся соревноваться с придурочной суперзвездой. Но как же мерзко проигрывать! Где угодно, при любых обстоятельствах. А она не просто проиграла, но и подвела отца и его веру в неё. Почему бы ещё он оставил дочери всю собственность и бизнес, если не верил в её силы?

«Да больше-то и некому было оставлять», — буркнула Энджи под нос, и тут же, вопреки всему, у неё вырвался смешок. Не то чтобы отец не любил её, любил, конечно. Но любовь не имела никакого отношения к решению завещать дочери всё имущество: Энджи — его единственный ребёнок, а кроме неё у старика никого не было. Подозревай он хоть что-то о проблемах с сердцем прежде, чем в буквальном смысле упал замертво, то, наверное, продал бы дом и занялся каким-нибудь несложным и не таким физически выматывающим трудом. Но всё-таки Энджи радовалась, что если уж отцу суждено было умереть так рано, по крайней мере, он умер, занимаясь любимым делом. Когда скакал верхом вдоль горной цепи, а, не прозябая в магазине или офисе.