Добыча
Шрифт:
– Очень хотелось бы остаться, но придется на какое-то время вернуться в офис.
У двери она повернулась, послала мне воздушный поцелуй и вышла. Эллен хмурилась, глядя ей вслед.
– Немного неожиданно, ты не находишь? Хоть с детьми-то она попрощается?
Я пожал плечами:
– Скорее всего, нет.
– Не знаю, завела она с кем-то роман или нет, но… Что она принимает?
– Насколько мне известно, ничего.
– Что-то принимает. Я уверена. Многие из перегруженных работой менеджеров сидят на наркотиках.
Я
Лица его я сквозь стекло движущейся машины не разглядел. Когда Джулия выехала на улицу, ее тело заслонило от меня пассажира. Казалось, впрочем, что Джулия оживленно с ним разговаривает. Потом она переключила скорость, откинулась на спинку сиденья, и я на краткий миг ясно увидел все. Свет падал на мужчину сзади, лицо его оставалось в тени, но это был определенно человек молодой, лет двадцати с небольшим.
Ах, дьявол! – подумал я и, выскочив из дома, побежал по подъездной дорожке. На улице я очутился в тот миг, когда машина Джулии остановилась на светофоре в конце квартала. До нее было метров пятьдесят. Вроде бы Джулия была в машине одна, хотя видел я ее не очень четко. Мне сразу стало легче. Я почувствовал себя каким-то придурком.
А потом, когда Джулия поворачивала направо, мужчина показался снова, как если бы он перед этим наклонился, вытаскивая что-то из бардачка.
Абсолютно не представляя себе, что делать дальше, я поплелся обратно к дому.
– Не понимаешь, что делать дальше? – спросила Эллен. Мы с ней мыли кастрюли, которые не влезали в посудомоечную машину. Я отчищал их, а Эллен вытирала.
– Позвони ей.
– Ага, – ответил я. – И что я ей скажу? Привет, Джулия, что это за мужчина сидел у тебя в машине?
Эллен со стуком опустила кастрюлю.
– Джек. Я понимаю, все это трудно принять.
– Вот именно.
Мысленно я снова и снова проигрывал одну и ту же картину: БМВ подает назад по подъездной дорожке. Мне казалось, что в мужчине, сидевшем в машине, было нечто странное, нечто такое, из-за чего я не смог разглядеть ни его глаз, ни рта. Все его лицо осталось у меня в памяти темным и неразличимым. Я попробовал объяснить это сестре.
– Тут нет ничего удивительного. Это называется отторжением. Послушай, Джек, ты своими глазами видел доказательство. Тебе не кажется, что пришло время…
Тут зазвонил телефон. Руки у меня были в мыльной пене, поэтому я попросил Эллен взять трубку. Однако ее уже снял кто-то из детей.
– Джек, пора воспринимать вещи такими, какие они есть, а не такими, как тебе хочется.
– Ты права. Я ей позвоню.
И в этот миг на кухне появилась бледная Николь.
– Пап, это тебя – из полиции.
День
Машина Джулии вылетела с дороги километрах в десяти от дома. Она скатилась по крутому склону оврага, пробив брешь в зарослях полыни и кустах можжевельника, а потом перевернулась. Солнце почти уже село, в овраге было темно. Три машины службы спасения стояли на шоссе, посверкивая красными огнями, команда спасателей уже начала спускаться вниз. Пока я следил за ними, включились переносные прожектора, залив все вокруг синеватым сиянием.
– Моя жена ранена? – спросил я у полицейского мотоциклиста.
– Через минуту узнаем.
Я стоял на краю оврага, смотрел вниз, стараясь хоть что-нибудь разглядеть. Машину уже окружали люди.
Полицейский, обменявшись с кем-то короткими репликами по рации, сказал:
– Ваша жена без сознания, однако она… Она была пристегнута ремнем безопасности и осталась в машине. Похоже, с ней все в порядке. Позвоночник, вроде, не пострадал, однако…
– Скажите, она в сознании?
– Приходит в себя. Ее отвезут в больницу, проверят, нет ли внутренних повреждений. Сейчас она уже на носилках.
– Слава богу, – сказал я, отщелкивая крышку сотового.
Я позвонил Эллен, попросил ее успокоить детей, сказать им, что с мамой все будет хорошо.
– Не волнуйся, – сказала Эллен.
Закрыв крышку телефона, я повернулся к полицейскому.
– А что со вторым? – спросил я.
– Она была в машине одна.
– Нет, – сказал я. – С ней был еще один человек. Он переговорил по рации.
– Говорят – никого. Никаких признаков другого человека.
– Может быть, его выбросило?
– Сейчас как раз расспрашивают вашу жену… – Он помолчал несколько мгновений. – Она говорит, что была одна.
Полицейский пожал плечами. Я заглянул за край обрыва.
Одна из машин службы спасения выставила над оврагом стальную штангу с лебедкой. Вниз начал отматываться трос. Несколько минут спустя носилки медленно поплыли по воздуху. Разглядеть Джулию я не мог, она была пристегнута к носилкам и накрыта серебристым, как костюм космонавта, одеялом. Когда носилки достигли шоссе, спасатели развернули штангу и отстегнули их от троса. Лицо Джулии распухло, левая скула была лиловой, и лоб над левым глазом тоже. Должно быть, она сильно ударилась головой. Я пошел рядом с носилками. Джулия, увидев меня, произнесла:
– Джек… – и попыталась улыбнуться.
– Ты, главное, не волнуйся, – сказал я.
Она слегка закашлялась:
– Джек, это был несчастный случай.
– Конечно.
– Это не то, что ты думаешь.
– Что «не то», Джулия? – спросил я. Мне показалось, она бредит.
– Я знаю, что ты думаешь. – Ее рука с силой вцепилась в мою. – Обещай ни во что не вмешиваться.
Я не ответил. Джулия еще сильнее стиснула мою руку.
– Обещай держаться в стороне.
– Обещаю.
Она наконец-то расслабилась.