Добровольцы, шаг вперед!

Николаев Михаил Александрович

Добровольцы, шаг вперед!

{1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста

Аннотация издательства: Михаил Александрович Николаев демобилизовался из армии в 1946 году, стал журналистом, работал на Крайнем Севере. И все эти годы не порывал и не порывает связи со своими боевыми друзьями - летчиками прославленного 930-го Комсомольского авиаполка легких ночных бомбардировщиков.

Об авторе: НИКОЛАЕВ Михаил Александрович. Родился в 1920 году. Участник Великой Отечественной

войны. Окончил 4-й Московский техникум гражданского воздушного флота и Высшую партийную школу при ЦК КПСС. Награжден орденами Красной Звезды, Великой Отечественной войны II степени, многими медалями. \\\ Андрей Мятишкин

Содержание

Становление

Фронт

Смирно! Равнение на знамя!

В затишье

Особое задание

Боевое братство

Февральские дни и ночи

Компаньерос

Под Яссами и Кишиневом

Рядом с Дебреценом

В небе над Будапештом

Последний боевой вылет

Примечания

Становление

Кто из авиаторов в то время побывал здесь, в Чувашии, тот на всю жизнь запомнил военный городок ЗАПа{1} как место неожиданных встреч и таких же неожиданных расставаний.

Мекка "королевской авиации"{2} с каждым днем пополнялась, численно росла. Сюда приезжали и старые "воздушные волки" - летчики, отдавшие небу лучшие годы жизни, но волею случая оставшиеся не у дел, и необстрелянные, "неоперившиеся птенцы", успевшие пройти лишь короткий курс обучения в аэроклубах да курс самолетовождения в военных летных школах.

Встречи порой получались до того поразительными, что старые "кореши" для пущей важности и убедительности позволяли ущипнуть себя - не во сне ли все это.

За каких-то два-три дня я нашел здесь до десятка давних друзей. С техником-прибористом, щеголеватым москвичом (вместе учились в Тушине), встретился в столовой. С молодым летчиком, однокашником по учебной эскадрилье, где мы проходили курс первоначальной летной подготовки, нос к носу столкнулся на берегу реки. А Виктора Климова, бывшего школьного инструктора, быть может, и не узнал бы - бороду отпустил. Тот сам окликнул меня в городском саду. Я долго всматривался в лицо бородача. Что-то очень знакомое - и карие пронзительные глаза, и редкие каштановые волосы, и немного развязная манера держаться в обществе - но кто же это такой?

– Климов, - назвался наконец тот.
– Не узнал?

– Разве узнаешь. Борода... Ты что, в партизанах был?

– Пока нет. На всякий случай отпустил. Может, пригодится.

А жизнь в запасном полку между тем продолжала идти своим чередом. Кто-то каждую ночь проводил на аэродроме, обучаясь самолетовождению вслепую. Кого-то уже провожали на фронт. Находилось дело и для тех, кто еще не определился. То учеба в классах, то дни работы на матчасти, а то и выгрузка-погрузка, благо железнодорожная станция находилась рядом.

В тот день рядом со своей койкой в казарме, на втором ярусе,

я обнаружил новичка. Длинный, как жердь, младший лейтенант распластался во весь свой рост, перегородив ногами проход между нарами. При тусклом свете керосиновой лампы я не заметил этой "преграды", задел головой.

– Кого еще там несет?
– протянул басом верзила.

– Что, новичок?
– в свою очередь, спросил я. И тут же предложил: Познакомимся?

– Можно, - ответил тот, садясь и чуть было не задев головой низкий потолок. Спрыгнул на пол, представился, протянув руку: - Ивановский, Павел Иванович.

"Да, такого детину просто Павлом не назовешь", - подумалось мне. Отрекомендовался тоже по имени-отчеству.

Обычные "откуда?., где?., когда?" Павлу Ивановичу надоели, и он резко переменил разговор:

– Не знаешь ли, где здесь харчевня?

– Столовая - в городе. Но кормят неважно. Лучше взять сухим пайком.

Вечером пошли в городской парк. "Отдохнуть малость", - как сказал Павел Иванович. А там, "сбившись с азимута", разошлись в разные стороны-Воина в такие часы забывалась. Молодость брала свое.

* * *

– Сват приехал!
– эта весть для обитателей военного городка была долгожданной и желанной. Ее принес в казарму всегда все знающий сержант Тима Мосякин.
– Пойду проситься. Надоело напрасно казенные харчи есть.

– Я тоже пойду. Сегодня же, - пробасил Павел Иванович.

– За мной, если понадоблюсь, придут, - картинно повалившись на свою постель, высокомерно произнес красавец старшина, прозванный за свои манеры Графом. Посмотрел, какое впечатление на окружающих произвела эта фраза. Эффекта, которого ждал Граф, его слова почему-то не произвели.

– А туда графов не берут, - съязвил сержант Егор Холявкин, высокий подтянутый белорус. Его замечание рассмешило компанию.

Графа сие ничуть не смутило. Он медленно приподнялся и, приняв артистическую позу, бросил:

– Значит, я здесь более необходим.

После обеда штаб ЗАПа уже осаждали молодые летчики и штурманы.

Майор Еренков - он же Сват был ростом не высок, но крепко сбит, широкоплеч, подтянут. На груди - два боевых ордена: Красного Знамени и Красной Звезды. В запасном полку людей с такими наградами мы еще не видели

Держался Сват, на мой взгляд, демонстративно независимо от командования ЗАПа. Подполковник Мухин, командир запасного полка, казалось, даже побаивался его.

– Выбирайте сами, кто вам подходит, - сказал Мухин Еренкову и почти умоляюще добавил: - Только не грабьте.

– Какой грабеж?
– удивился тот.
– Я же буду брать в полк исключительно молодежь, комсомольцев.

– Но среди инструкторов тоже много комсомольцев.
– Мухин этого и опасался.
– Вон они, уже явились. Всем воевать с фашистами хочется. А с кем я буду другие полки для фронтов готовить?