Чтение онлайн

— Лет через пять его прочат в руководители канала. Мне бы очень хотелось, чтобы ты осталась с нами, Бекки, но с твоим трудовым стажем…

Такое чувство, будто меня выпотрошили. Я в ужасе смотрела на Оскара. Он смотрел на меня. И видел маленькую жалкую девчонку с неоконченным высшим образованием, в дурацкой футболке и с дурацкими надеждами, которая, как последняя дура, отдала этому чертову каналу десять лет жизни. Я не выдержала и закрыла лицо руками.

— Черт, — пробормотала я, — черт-черт-черт-черт-черт.

—

Прости, Бекки, — сказал Оскар, — я боролся за тебя до последнего.

Он обошел вокруг стола и накрыл мою руку своей. Может, он и правда хотел меня утешить, но мне в тот момент его рука показалась склизкой дохлой рыбиной.

— Единственное для меня утешение — это знать, что ты-то уж точно не пропадешь, — сказал он.

Я чуть было не выпалила, что рада за него. Вот только для меня это никакое не утешение, а самая настоящая задница! Но такой ответ недостоин профессионала. Недостоин человека, который «уж точно не пропадет».

Это при нынешней-то ситуации на рынке труда? Смешно. У меня даже нет диплома, иначе они не посмели бы выкинуть меня с работы, где я начала вкалывать еще будучи несовершеннолетней.

— Я? — наконец выдавила я. — Ну конечно не пропаду!

Угу, пойду только резюме обновлю. Вернее, напишу. Вернее, научусь писать.

Черт!

Не помню, как я вышла в коридор. Глаза застилали слезы. Я позорно разревелась. Меня уволили. Или выставили? Или… да какая разница.

Над Нью-Джерси вставало солнце, а у меня не было работы.

Анна поджидала меня у своего стола. Она напялила футболку с надписью: «ПЕРЕД НАШЕЙ БЕККИ ОТКРЫТЫ ВСЕ ПУТИ!». Это точно: теперь я могу идти на все четыре стороны.

— Что случилось? — При виде меня у Анны с лица сползла радостная улыбка.

Я рассказала. Она была вне себя.

— И что ты собираешься делать?

— Для начала найду коробку и соберу вещи, — ответила я. — А ты мне поможешь.

— Правильно, — мрачно кивнула она.

— Но сперва, — я поморщилась, — давай снимем эти футболки.

За десять с лишним лет работы на канале у меня скопилась уйма вещей. Я заставила всех, кто напялил эти идиотские футболки «ПЕРЕД НАШЕЙ БЕККИ ОТКРЫТЫ ВСЕ ПУТИ!», помогать мне собираться. Оскар сказал, что мне выплатят выходное пособие в размере шестинедельного оклада, и — неслыханная щедрость! — я могу не отрабатывать эти шесть недель и подыскивать себе новое место.

Я не представляла себя нигде, кроме как на Девятом канале. Куда идти? Кем стать? Я начала здесь работать до того, как мама продала дом и умотала на юга. Я пришла в «Доброе утро, Нью-Джерси» в тот год, когда лишилась девственности. Мои сверстники подрабатывали в магазинах «GAP», раскладывая по полочкам свитера,

а я уже была стажером на телевидении. А сейчас меня, наверное, даже в «GAP» не возьмут. Я ведь ничего толком не умею, кроме как готовить к эфиру утренние новости.

Что же мне делать?

Подошла Анна. Мне удалось кое-как справиться с паникой и изобразить самую отважную улыбку, на какую я была способна.

— Вещи упакованы, шеф! — Она взяла под козырек.

— Отлично! — Я подавила вздох. Впереди — пустота.

— Не переживай, ты справишься, — подбодрила меня Анна. — Я в тебя верю.

— А знаешь, — как ни в чем не бывало пожала плечами я, — на самом деле это даже хорошо.

— Конечно! — воскликнула Анна, но в ее голосе не было уверенности.

— В жизни столько возможностей…

— Вот именно! — поддакнула она, хотя мы обе знали, что все это чушь собачья.

— Взять хотя бы Чипа. Вот кто не упустил свой шанс, — продолжила я.

— Э-э… Ну, да… — На это Анне было нечего сказать.

Повисла неловкая пауза.

— На самом деле, — я прилагала героические усилия, чтобы не разреветься, — меня давно надо было вытолкнуть из гнезда. Я здесь засиделась.

— Вот-вот! — Анна очень убедительно исполняла роль сочувствующей подруги.

— Мне пора переходить на новый уровень, — сказала я, забирая последнюю коробку.

— Еще как пора!

— Может, подамся в какую-нибудь крупную вещательную корпорацию…

— Правильно!

— В конце концов, жизнь — это не только работа, да?

Анна открыла рот, чтобы в очередной раз поддакнуть, но так и не нашлась, что сказать.

Глаза у меня открылись сами собой. Было темно. Я села на кровати и пригляделась. Вскоре глаза привыкли, и я смогла кое-что различить. В темноте мертвенно поблескивали экраны трех моих телевизоров. На табло электронных часов светились цифры 1:30. И ничего. Ни будильника. Ни музыки. Ни утренних новостей перед началом рабочего дня. Мне незачем было просыпаться в такое время. Мне нечем заняться.

Я потянулась к выключателю, зажгла свет и села, сложив руки на коленях. Делать было нечего. Совсем.

На прикроватном столике лежал компьютер. Вчера перед сном я составляла резюме. Писать мне было почти нечего. Одно место работы, несколько должностей, несколько мелких телевизионных наград. Уверена, Оскар даст мне отличную рекомендацию. Вот только как обратить все это в новую работу?..

Чисто по привычке я прошлась по новостным сайтам. Позвонить, что ли, Анне, вдруг они пропустят информацию о небольшом землетрясении в Неваде? Нет, не пропустят. А Анна наверняка еще и отругает меня за то, что вскочила ни свет ни заря вместо того, чтобы отсыпаться.