Доброе утро
Шрифт:
Я уже поняла, что его вероисповедание — это что-то загадочное и непостоянное.
Эрни уже не стоял возле американских горок. Он сидел пристегнутый внутри.
— Это называется принять новые правила игры, — сказала я. Все, кто находился в студии, повернулись и смотрели на меня. — С сегодняшнего дня каждый наш репортаж будет неопровержим. Конечно, нам далеко до «Сегодня» или «Здравствуй, Америка», или какие там еще есть передачи на Си-би-эс…
О боже! Неужели, меня снова понесло?! А, неважно. Уже
— Мы будет работать еще больше, будем более решительными, и начнем прямо сейчас.
Ленни с ужасом смотрел на меня:
— Ты собираешься…
— Нет, — перебила я, — петь я не собираюсь. Внимание… — и я указала на экран. — Проверьте, хорошо ли слышно.
Мерв подчинился. Ленни покачал головой. Ну что? Если у него случится сердечный приступ, мы сможем уловить каждый звук рвущегося сердца?
Можно не сомневаться. Я нажала кнопку и подключилась к наушнику внутренней связи Эрни.
— Эрни! Все в порядке?
Он улыбнулся в камеру и поднял вверх большой палец.
— Видите? — сказала я. — Он счастлив.
— Дураки часто чувствуют себя счастливыми, — ответил Ленни, нахмурясь.
— Тем лучше для них, — сказала я. — Ну, приступим.
В эфире Колин начала объявлять сюжет Эрни:
— Искателей острых ощущений этим летом ждет приятный сюрприз, так как корпорация «Шесть флагов» открывает новый аттракцион. «Манхэндлер» — самый высокоскоростной аттракцион в США, его скорость достигает ста тридцати миль в час, а угол во время спусков составляет девяносто пять процентов.
Ленни с подозрением посмотрел на меня. Майк, которого не было в кадре, только что сел за свой новый стол, сложив руки. Его лицо выражало отвращение.
Колин все еще говорила:
— Сегодня наш корреспондент Эрни Эпплби находится там, чтобы лично испробовать этот поразительный новый аттракцион. Не так ли, Эрни?
Все мониторы переключились на пристегнутого Эрни. Его ноги свободно болтались под ремнем безопасности, брюки грубо задрались, открывая бледные подозрительно гладкие икры без единого волоска.
И еще плохо подобранные носки. Я закатила глаза, но потом подумала — зная поклонниц Эрни, скорее всего, это покажется им очень милым.
— Да, это здорово! — говорил Эрни. — Мы прикрепили камеру к сиденью, и сейчас, вместе с программой «Доброе утро», вы все увидите сами, и проделаете весь путь вместе со мной! — На заднем плане слышалось монотонное «чак-чак-чак», пока вагончик полз вверх на первую горку. — Пока, — сказал Эрни, оглядываясь вокруг, — поездка проходит замечательно. Отсюда сверху открывается изумительный вид. Небо
В аппаратной раздались смешки. Дай Эрни волю, он превратит репортаж об американских горках в прогноз погоды. Что дальше? Данные о порывах ветра?
— Сейчас мне предстоит совершить первую петлю! — крикнул он.
— Удачи, Эрни! — сказала Колин.
Вагончик продолжал пыхтеть, этот звук нарастал и становился все выше, и вот Эрни уже на вершине, а его лицо окружено белыми воздушными облачками. Он выглядел, как херувим с полотен времен Ренессанса. Ну, если конечно, удастся представить себе такого херувимчика, пристегнутого к виниловому сиденью американских горок, на картине кисти Рафаэля.
— Это так весело! — радовался Эрни. — Это…
Пыхтение прекратилось. Камера зафиксировала крупным планом лицо Эрни. Откуда-то послышались крики, улыбка с его лица исчезла и сменилась выражением неописуемого ужаса.
— О господи! — вопил он. — ОгосподиОгосподи!!!
— А что, — обернулся ко мне Ленни, — хорошая идея.
В соответствии со схемой «Манхэндлера», которую я видела, Эрни должен был сейчас упасть на первый ряд из трех бочек.
— ФУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ! — кричал Эрни.
Мерв подскочил и нажал кнопку, регулируя звук:
— Вот так! Готово!
Но на экране Эрни продолжал орать как резаный. Мы смотрели, как он, крутясь в воздухе, просвистел мимо изогнутых горок. Его волосы взлетали вверх-вниз, а зубы отбивали крупную дрожь. Это было невероятно. Потрясающе.
Надеюсь, люди это видели. Иначе выходит, что я в своем служебном рвении чуть не укокошила своего метеоролога просто так.
— Он больше не ругается? — спросила я. Мерв включил внутреннюю связь.
— Мамочка! — плакал Эрни. — Мамочка, помоги!
Я рассмеялась:
— Отлично, это тоже надо использовать!
— Будет сделано, — щелкнул выключателем Мерв.
Некоторое время спустя все было позади. Мы наблюдали, как Эрни со вздымающейся грудью, выпученными влажными глазами, доплелся до конца аттракциона и побрел в зону посадки. Его щеки и нос порозовели, волосы спадали на лицо.
— Эрни! — нервно окликнула его Колин. — Как ты?
Широкая улыбка появилась на лице метеоролога:
— Может, еще разок прокатиться?
16
Сегодня все чувствовали себя на высоте. Все, кроме Майка.
Он в бешенстве вылетел после эфира из студии, всю планерку просидел молча с каменным лицом, а потом припер меня к стене в коридоре столовой.
— И это называется журналистикой?! — крикнул он. Казалось, еще немного, и он меня ударит. — Что еще ты для него придумала? Приставишь электроды к его яйцам?