До второго потопа
Шрифт:
Если бы кто нибудь спросил Бобра, зачем он появился на этот свет, он не колеблясь ответил бы: чтобы всласть пожить. А так как никакими талантами для честного обеспечения сладкой жизни Бобер не обладал, то он сделал своим образом существования прохиндейство, искренне полагая, что весь мир держится именно на таком способе добычи хлеба насущного. Какова воспитательная роль команды Бориса Николаевича Ельцина в становлении его мировоззрения, неизвестно. Судя по всему, он без этой команды лучше не стал бы. В Москву Бобер переехал вместе с Е.Б.Н. из Свердловска, работал на самых незаметных должностях в его секретариате и был счастлив тырить материальные ценности, проходившие через
Булай нисколько не сомневался в том, что Бобер согласится работать под контролем, но это еще не значило, что он будет вести себя честно. Такой сорт крыс говорит правду только в одном случае – когда капкан придавил им хвост. И то без гарантии.
Вербовочную беседу было решено провести совместно с сотрудником ФСБ Дмитрием Титовым, занимавшимся разработкой ОПГ вокруг Госдумы.
Булай пришел в маленький служебный кабинетик Бобровского перед обеденным перерывом, когда тот собирал со стола бумаги, чтобы пойти в столовую. Данила представился, предъявил удостоверение и спросил, не может ли хозяин уделить ему несколько минут своего времени.
Тот мгновенно почувствовал опасность и не был бы Бобром, если бы не попытался с ходу устроить цирк.
– Что за фигня – зачастил он сипловатым тенорком – ко мне из разведки пришли. Штирлиц что ли или Иоганн Вайс ко мне пришел. Зачем я разведке сдался? Да я не знаю, о чем говорить-то с тобой, мил человек. Вот сейчас Грызлу позвоню, мол Борух Борухыч, вяжет меня братва из Ясенева, понимаешь, твоего верного Санчу Панчу, а ты охрану нашу пришли с браслетиками, пусть их заберут. Они ведь так, поди от нечего делать ко мне пришли – то…
Данила смотрел на Бобра и внутренне смеялся. Нет, не переводится в России порода Смердяковых и что интересно, никакой технический прогресс на эту породу не действует. Все такие же убогие душой и изворотливые мозгами ублюдки.
– Хватит ваньку валять, Бобровский – тихо произнес Булай – это по тебе браслеты плачут и никакой Грызлов тебе не поможет.
Бобер мгновенно затих и медленно сел на стул. Его лицо покрылось каплями пота, маленькие глазки часто моргали, лицо покраснело.
– Я разговариваю с Вами, гражданин Бобровский от лица Службы Внешней Разведке по той причине, что у нас имеется информация о Вашей связи с иностранными спецслужбами, то есть о вашей предательской деятельности.
Бобер вжался в спинку стула, растерянно оглянулся, приложил руки к сердцу и растерянным голосом спросил:
– Моей предательской деятельности? Я, сын репрессированного колхозника, мог допустить предательскую деятельность? Его голос стал повышаться – да вы соображаете, что говорите? В прошлые времена ударились, в НКВД захотели поиграть, да знаете, что за это бывает?
Данила искренне рассмеялся:
– Ваш отец, как Вы говорите, репрессированный колхозник, был убит при ликвидации банды грабителей в городе Караганде в 1949 году. А до этого он дезертировал из Красной Армии и скрывался от розыска. Судя по всему, Вы пошли в папу и больше вести пустые разговоры я с Вами не буду.
Булай позвонил по внутреннему телефону
– Дима, заходи. Бобровский шутки шутит.
Через минуту дверь открылась, и внушительная фигура Титова появилась в проеме.
– Полковник Титов, ФСБ – произнес Дмитрий низким басом. – Я так понял, гражданин Бобровский, Вы решили прикинуться валенком. Что ж, дело ваше. Но позвольте мне зачитать Вам выдержку из обвинения следственного управления ФСБ в ваш адрес.
Он достал из кармана пиджака бумагу с печатями и подписями и начал «… в период общественно-политического кризиса 1993 года, Бобровский М.Н. поддерживал связь с резидентурой ЦРУ в Москве и по ее заданию организовал группу снайперов, обстреливавших толпу перед Белым домом в провокационных целях. По показаниям гражданина Горелова А.А., Бобровский М.Н. лично вручил ему снайперскую винтовку СВТ, тридцать патронов к ней и дал указание занять позицию на чердаке гостиницы «Украина». По признанию Горелова А.А., им совершено более трех попаданий по гражданским лицам. После завершения кризиса Бобровский выплатил Горелову вознаграждение в размере две тысячи долларов США….».
– Как Михаил Николаевич, продолжать дальше?
Бобровский сидел с потерянным видом, не в состоянии ответить. Он никак не ожидал такого развития ситуации. Потом вздохнул, распрямился и снова с наглецой в голосе сказал:
– Ладно, понятно, чего ты пришел, а этот из Ясенева, что здесь делает?
Данила включился в разговор:
– А этот из Ясенева хочет Вам рассказать о продолжении Вашей легендарной деятельности. Например, о встречах с сотрудником СИС Даски в Праге.
– Ох, куда двинул! И это ты знаешь…
– Вы хоть понимаете, Бобровский, что дело Ваше плохо?
– Это мы еще посмотрим. Жаль Борис Николаевич нас покинул. Он бы вам всыпал перцу. Но и сейчас я просто так не дамся. У меня есть, кому заступиться…
– Вы отстали от времени, Михаил Николаевич. Ни один политик, ни один чиновник, которым Вы услуги оказывали, за Вас не заступится. Шпионаж – это не тот случай, чтобы заступаться.
Ну, а если вы решите к бандитам обратиться, то и они Вас оставят в одиночестве. Тем более, что группировку братков вокруг Думы мы берем в оборот.
– Слушай, полковник, ты мне не крути. Так не арестовывают. Если бы хотели арестовать – привели бы прапорщиков с наручниками, подогнали бы «воронок» и поехал бы я в Матросскую Тишину. А Вы разговоры разговариваете.
– Здесь Вы правы, но не до конца. Вам еще предстоит ознакомиться с полным текстом предъявленных обвинений в условиях несвободы. Но это позже. Мы должны доработать Ваш случай и поэтому вы пока имеете шанс говорить с нами как свободный человек.
– Не понял.
– То, что Вы сделали против своей страны, мы знаем. Но вот о том, какие у вас с англичанами и американцами планы, мы пока не в курсе. Об этом и поговорим. Сами понимаете, от того, насколько честно вы себя будете вести, зависит и ваша судьба.
– Какие планы?
– Ну, к примеру, какое задание Вы имеете на сегодняшний день, что уже сделали и когда состоится очередная встреча в Праге.
Данила уже понял, что Бобер будет выкручиваться и врать до последнего. Вербовка его если и возможна, то лишь под какое-то конкретное поручение, которое ему придется выполнить от безысходности положения. Превратить его в добросовестного помощника невозможно. Это отброс общества.
Беседу продолжили в более удобных условиях – в отдельном номер «Метрополя». Постепенно, слово за словом, деталь за деталью из Бобра выдавливали информацию об особых делах англосаксонских резидентур в России в складывающейся обстановке.