Чтение онлайн

Ее голос дрогнул, она прижала платок к глазам.

— Пожалуйста, бабушка, не продолжайте, если это вас так расстраивает, — попросила Джоанна.

— Нет-нет, я хочу все тебе рассказать, — успокоившись, сказала миссис Карлайон. — Глупо, что я до сих пор так переживаю. Когда Дэвид признался мне в своей любви, я поняла, что не смогу больше притворяться. Я сказала Джону всю правду. Он воспринял это достаточно спокойно, и я не слишком удивилась, поскольку считала, что он не так уж сильно привязан ко мне, и надеялась, что он быстро найдет себе другую. Мои родители очень рассердились на меня и отказались одобрить мою помолвку

с Дэвидом, но тут началась Первая Мировая война, и семейные проблемы отошли на задний план. — Миссис Карлайон нежно коснулась щеки Джоанны. — Мне повезло, что моя юность пришлась на более спокойные годы, — сказала она. — Наши тогдашние проблемы кажутся незначительными по сравнению с теми трудностями, что омрачают ваши молодые жизни. Впрочем, не буду отвлекаться. Только налей мне стакан воды, дорогая.

Джоанна протянула ей стакан с водой. Глядя на морщинистую руку бабушки, она вдруг осознала всю быстротечность молодости. Годы летят так быстро, жизнь отводит человеку так мало времени, чтобы оценить все ее богатство и разнообразие. Может быть, она напрасно тратит время? Может быть, ее честолюбие и подсознательное стремление к безопасности делают ее слепой к другим вещам?

Сама испугавшись таких непривычных мыслей, Джоанна обрадовалась, когда бабушка продолжила свой рассказ. Когда она перешла к самой печальной части своей истории, ее голос не дрожал, хотя она описывала ужасные первые месяцы войны и страдания, которые они принесли. Так случилось, что Дэвид Лоуэлл оказался в числе погибших, а Джон Карлайон вернулся с войны с легким ранением и наградой за храбрость.

Никто не может горевать вечно, и когда наступил мир, Мэри уже не оплакивала свою потерянную любовь. За годы войны из беспечной веселой девушки она превратилась в серьезную, умную молодую женщину. В 1920 году Джон Карлайон сделал ей второе предложение и она, по-новому оценив его верность, приняла его.

Вскоре после свадьбы Мэри поняла, что испытывает к нему не только симпатию и уважение. Ее вторая любовь была более спокойной и менее романтичной, чем краткая идиллия с Дэвидом, но это чувство было очень ценно для нее. Благодарная Джону за свое счастье, она поначалу не догадывалась, что его терзают тайные мысли о прошлом. Только постепенно Мэри стала понимать, что странные приступы холодности и отчужденности у Джона объясняются глубокой и неистребимой ревностью к юноше, который на короткое время занял его место. Этой ревностью была омрачена вся их совместная жизнь.

Когда стала подрастать их первая дочь, Нина, Мэри была обеспокоена необычайной, всепоглощающей привязанностью отца к девочке. Нина всегда была его любимицей, он выполнял любой ее каприз, но не одобрял ее дружбу с ровесниками — особенно с молодыми людьми. Мэри начала бояться, что когда Нина влюбится в кого-нибудь, ревность отца приобретет новые черты.

Но то, что случилось, превзошло самые худшие ожидания. Как-то Нина вернулась от своих друзей из Лондона в сопровождении молодого человека. Как только они вышли из такси, стало ясно, что они страстно влюблены друг в друга. Хуже того, у нее на руке уже было обручальное кольцо.

Если бы Майкл Аллеи был серьезным молодым бизнесменом, Джон Карлайон, возможно, и принял бы его со временем. Но Майкл был безденежным художником, к тому же значительно старше Нины. Как только Джон Карлайон узнал о помолвке, он пришел в ярость и выгнал будущего зятя из дома. Майкл

уехал, а на следующий день Нина — последовала за ним. Через две недели она написала матери из Парижа. Они уже были женаты — хотя, возможно, их брак и не был зарегистрирован — и безумно счастливы. Она была уверена, что отец скоро сменит гнев на милость, и тогда они приедут навестить родителей. Может быть, к тому времени у нее уже будет ребенок. Париж прекрасен. Майкл чудесно к ней относится.

Когда Мэри наконец решилась показать письмо мужу, ей пришлось выдержать новое испытание. С холодным спокойствием, которое было куда хуже гнева, он прочел письмо и разорвал его в клочья. Он велел убрать из комнаты портрет Нины и уничтожить все ее вещи. У него больше не было старшей дочери. Побег Нины убил в нем все добрые чувства, с каждым днем он становился все холоднее и беспощаднее. Вот тогда у Мэри и начало болеть сердце, но она не переставала любить его;

Когда усталый старческий голос смолк, в глазах Джоанны стояли слезы.

— Не плачь, дитя мое, — мягко сказала миссис Карлайон. — Не стоит жалеть о прошлом. Мы уже не в силах исправить наши ошибки… можем только извлечь из них урок. — Она коснулась ладонью щеки внучки. — Твоя мать писала мне письма. Джон об этом не знал, но я получала весточки от нее. Потом пришло письмо от Майкла, и это было последнее известие, которое я получила, пока был жив твой дед. Бедное дитя! Как ужасно, что ты осталась совсем одна. Если бы мы нашли тебя раньше!

— Все было не так ужасно, бабушка, — заверила ее Джоанна. — Вам не стоит так казниться. Я справилась с трудностями.

Опустив самые тягостные эпизоды, Джоанна рассказала бабушке о том, что с нею произошло после смерти отца. Удивительно, но миссис Карлайон не была шокирована, когда узнала, как Джоанна зарабатывает себе на жизнь, и решила, что нет причин скрывать это от других членов семьи.

— Я не вижу ничего постыдного в том, что ты поешь в кабаре, дорогая, — сказала она. — Мне очень приятно слышать, что ты добилась успеха. Ты должна как-нибудь вечером дать нам концерт. Я уверена, дети будут в восторге, когда узнают, какая ты знаменитость.

— Еще нет, но надеюсь… — засмеялась Джоанна. — Знаете, наверное…

Она замолчала, потому что открылась дверь, и в комнату вошла Моника.

— Уже поздно, мама. Тебе пора спать, — сказала миссис Даррант, подавая старушке стакан теплого молока. — Долгие разговоры утомляют ее, — добавила она, обращаясь к Джоанне.

— О да, конечно. Тогда я прощаюсь, бабушка, — поспешно сказала девушка. — Извините, что я слишком засиделась.

— Глупости, дорогая. Я была рада поговорить с тобой, — сказала миссис Карлайон. — Моника любит поквохтать вокруг меня, но я куда крепче, чем ей кажется. Но ты, наверное, устала. После нашего разговора мы лучше узнали друг друга. Спокойной ночи, дорогая. Приятных сновидений.

— Спокойной ночи, бабушка. — Джоанна наклонилась и поцеловала старушку, потом, пожелав своей тетке доброй ночи, вышла из комнаты.

На следующее утро Джоанну разбудил шум косилки под окном. Взглянув на часы, она в смятении увидела, что уже десять. Выбравшись из постели, она быстро надела халат и уже завязывала пояс, когда раздался стук в дверь и вошла горничная.

— О, вы уже встали, мисс. Я заглянула, чтобы узнать, проснулись ли вы. Сейчас принесу вам завтрак.