До тошноты
Шрифт:
Джимми хотел пива, но заказал стакан чёрного кофе, пока смотрел в меню. Кто-то ущипнул его за руку, вырвав из угрюмого изучения блюд.
– Здаров, Джимми, - Шарлин стояла у его локтя, мастерски держа три пустые кружки в одной руке.
От её улыбки, красивой, как всегда, его сердце пропустило удар.
– Эм, привет, Шарлин, - Джимми почувствовал, как краснеет, и попытался пресечь это, отчего лицо разгорелось только сильнее.
– Ты прости насчёт стола, дружок. Если б знала, что ты придёшь, я б его придержала.
– Всё нормально. Мне не нужен стол. Я всё равно хотел сегодня
Боже, я всегда звучу как идиот, когда пытаюсь с ней говорить!
Джимми мечтал просто выскользнуть за дверь.
Шарлин наклонила голову набок и улыбнулась, явно развеселённая его неловкостью. Прежде чем она успела ответить, женщина на другом конце ресторана познавала её, безумно размахивая рукой.
– Официантка! Когда я получу свой счёт? Я опаздываю на собрание! – Джимми подумал, что она грубиянка, и возненавидел её за прерванный разговор.
– Одну минуту, - отозвалась Шарлин.
Она протянула руку, взяла его за локоть, и тепло её руки напомнило ему о покалывающем ощущении в норе. Он вовремя вырвался из воспоминания и услышал её слова.
– У меня перерыв через сорок пять минут. Ты сможешь столько подождать? Хочу кое о чём спросить.
– Конечно же! – ответил он слишком быстро. – То есть... эм... конечно. Я ещё ничего не заказал. Думал, может, сэндвич с ветчиной, или французский...
Она улыбнулась, и та женщина снова потребовала счёт. Шарлин поспешила и бросила через плечо:
– Позже поболтаем, Джимми!
Как по подсказке, подошёл Сэм с блокнотом и выжидающе встал перед Джимми, не говоря ни слова. Джимми заказал первое, что было в меню – сэндвич Рубен[1]и картошку. Он не любил квашеную капусту, но сейчас это его не волновало. Его разум метался.
Что Шарлин захотела спросить? Что если она попросит его перестать появляться в её смены? Что если она считает его стрёмным? Джимми подавил эти мысли, прежде чем они переросли в абсолютную панику. Наверное, ей нужен был кто-нибудь, кто починит забор для её матери. Или для её нового парня?!
Вот чёрт! Опять двадцать пять!
Следующие сорок пять минут были длиннейшими в его жизни, но Джимми смог съесть свой обед, бездумно запихивая в себя сэндвич, и удивился, когда доел его. Тогда он почти ушёл, но вдруг дама сама приземлилась на соседний стул с диетической колой в одной руке и пачкой сигарет в другой.
– Ну и денёк! Похоже, сегодня все на иголках. Клянусь, если ещё хоть один человек пожалуется на еду или счёт, - она вдруг остановилась, её большие глаза весело загорелись.
– Скажи, Джимми, ты не против поговорить на улице? У меня всего пятнадцать минут, и я умираю как хочу курить.
Джимми неловко улыбнулся и кивнул. Он всегда был очарован тем, как быстро она говорит, и как никогда не иссякает её запас тем для разговора. У него почти кружилась голова от постоянной болтовни Шарлин, но ему это нравилось. Она никогда не стеснялась. Он последовал за ней в душный день, за их спинами прозвенел дверной колокольчик.
Шарлин выглядела так же, как всегда. Красивой.
– Будешь?
– Нет, спасибо, - он почти добавил: мамочке это не понравится, но в нём было достаточно здравого смысла, чтобы понимать, что такое не следует говорить взрослому мужчине.
Потом он бросил взгляд на её ноги и его щёки снова вспыхнули.
– Так вот, я думала, - Шарлин смотрела в сторону, слишком увлеченная своей сигаретой. – В воскресенье после мессы будет пикник, я подумывала пойти. Но я так давно разведена и никогда не показывалась с кавалером... Знаю я этих старых кошелок, всегда норовят посплетничать, и они наверняка пустят слух, что я какая-нибудь лесбуха.
Он знал, что такое лесбиянка, но не был уверен, как работают такие отношения, так что он кивнул, надеясь, что покажется знающим, и ничего не сказал. Шарлин смотрела на него с минуту, ожидающе приподняв брови, прежде чем снова заговорить, раздраженно выдохнув.
– Я думала, захочешь ли ты пойти со мной.
– Пойти с, эм, тобой? – у Джимми кружилась голова. Она звала его на свидание? – Как свидание?
– Да. Точно. Свидание, - теперь Шарлин как будто сомневалась, и Джимми чувствовал, как в нём наливается знакомая паника.
Она может передумать.
– Да! Конечно, я пойду! – Джимми засиял, но она казалась неуверенной, так что он сбавил тон, чтобы звучать не столь напористо. – То есть, ага. Я пойду с тобой.
Тогда Шарлин улыбнулась, обнажив неровные и желтые от курения зубы в самой красивой улыбке, которую он только видел. Она достала блокнот с заказами, что-то начеркала, вырвала лист и отдала ему.
– Вот мой номер, дружок. Позвони завтра вечером. Договоримся, - она раздавила окурок каблуком, подмигнула, развернувшись, и Джимми оставалось только смотреть, как покачиваются её бёдра, скрываясь за дверью.
Какое-то мгновение он обескураженно стоял на месте. У него свидание! Такую мысль он не мог переварить. Вместо этого он попытался вспомнить, заплатил ли Сэму за сэндвич. Проверив, сколько осталось денег в кармане, Джимми залез в свой трак и поехал в вино-водочный на другом конце города.
* * *
Джимми едва услышал прозвеневший колокольчик над дверью. Он сразу прошёл в конец магазина к холодильнику и нашёл любимую марку пива. На коробку[2]была скидка, так что он взял её вместо обычной пачки на 12 банок. Он слышал, как гудит в затылке голос мамочки, бубня что-то про алкоголиков, но оставил её без внимания. Он был слишком рад свиданию. Про это мамочке тоже было много что сказать.