Чтение онлайн

Ты не смотришь на этого человека из-за его внешности, хотя он был чрезвычайно красив. Ты смотришь на него, потому что под его пронзительным взглядом и дорогим костюмом кто-то глубоко скрывался. Я поняла это после секундного взгляда, и это застало меня врасплох, до такой степени, что «Доброе утро» случайно вырвалось у меня изо рта.

Он уже сидел на своем месте, уставившись в газету, лежавшую у него на коленях.

– Доброе утро.
– Его голос был чрезвычайно мужественным, глубоким, немного грубым, как щетина, покрывавшая его щеки.

Осознав, что все еще смотрю на него, я повернулась к своему планшету, открывая сайт ресторана, который собиралась

посетить завтра вечером. Изучение меню было первым шагом, и я всегда делала это до прихода в ресторан. Меню задавало тон и немного подготавливало меня к тому, что меня ожидает. Такие вещи, как шрифт и прилагательные, многое говорили мне о шеф-поваре. Когда я посмотрела на меню Basil's, мне сразу бросилась в глаза простота. Блюда не были перенасыщены гарнирами. Они также не были богаты описанием. Максимум три-четыре слова, набранные шрифтом. Несколько основных блюд были названы в честь бабушки Софии. Этот ресторан кричал о традиционности.

Я щелкнула по странице «О нас», когда мужчина рядом со мной наклонился вперед и поднял руки к груди и начал снимать пиджак. Сняв его, он встал, чтобы положить его на верхнее место. Когда он сел на свое место, мне вспомнился запах, который я почувствовала раньше, когда он только сел. Это был не слишком приторный одеколон. Он был свежим, как в лесу во время дождя. Аромат, который я бы купила для своего парня… если бы он был. Некоторые вещи я могла бы оправдать в своей голове, но мне хотелось больше слышать голос этого человека. Это был более чем шестичасовой перелет, который я должна была провести за работой, так что не было причин заводить разговор. Но желание узнать о нем больше было сильнее, чем желание разобраться в своей электронной почте. Я снова повернулась к нему.

– Вы направляетесь в Сан-Франциско на работу или на игру… или, может быть, домой?

Он медленно переместил на меня свой взгляд, все так же держа газету вертикально, что говорило мне, что он планирует вернуться к ней. Прошло несколько секунд тишины, сила в его взгляде была такой же густой, как и тогда, когда он сел рядом со мной. И только он открыл рот, как по интеркому заговорила стюардесса, прервав его:

– Спасибо за посадку на рейс восемьдесят восемь с прямым рейсом до Сан-Франциско.

ПЯТЬ

ДЖАРЕД

– Вы готовы и способны помочь в случае возникновения чрезвычайной ситуации?
– спросила стюардесса, стоя рядом с нашим рядом. Она появилась сразу после объявления, в котором сообщалось, что все пассажиры уже на борту самолета в Сан-Франциско, а пилоты проводят последние приготовления перед тем, как рейс восемьдесят восемь отъедет от ворот.

– Да, - ответил я, и мне следовало вернуться к статье о рынке жилья в нижнем Манхэттене, которую я начал читать, когда ждал посадки. Вместо этого мой взгляд был прикован к ней. Девушке на месте 14А. У нее были темные волосы, спускавшиеся ниже плеч, россыпь веснушек под глазами и пухлые полные губы. Она не была красивой. Она была восхитительна. И она понятия не имела об этом. За сорок семь лет моей жизни я кое-что узнал о женщинах. Были те, на кого нельзя было не смотреть, и те, на кого просто не следовало смотреть. Она была и тем, и другим. Это было редкостью.

– Да, - ответила она стюардессе, а затем посмотрела на меня.

До того, как меня прервали, она спросила, зачем я еду в Калифорнию. Наконец я ответил:

– Немного работы, немного удовольствия. А вы сами?

– То же самое.
–

Ее веки сузились.
– Вы из Манхэттена? Я не замечаю акцента.

Я почувствовал газету в своих руках и понял, что не смогу вернуться к ней. По крайней мере, пока, не с ее огненно-зелеными глазами, устремленными на меня.

– Когда ты живешь в Нью-Йорке так долго, как я, ты говоришь людям, что ты оттуда. Так проще.

Она рассмеялась, и это заставило меня продолжать смотреть на нее.

– Я тоже здесь уже давно, и я согласна. Как только Нью-Йорк становится домом, вы, кажется, забываете о том, где еще жили.
– Она заправила прядь волос за ухо.
– Почему так?

Когда я попросил свою помощницу забронировать этот рейс, я не думал, что коммерческий полет поставит меня в положение для разговора, как тот, который она только что начала. Я вообще мало думал о самом полете, кроме того, что знал, что должен быть на нем. Но теперь, когда я был здесь, понятия не имел, о чем, черт возьми, думал. Мне вообще не следовало ехать в Сан-Франциско. Я отвернулся от девушки, чтобы посмотреть вперед. Главная дверь была закрыта, сказав мне, что уже слишком поздно выходить из самолета. Единственное, что я мог сделать в этот момент, - это подышать воздухом. Я извинился, наполовину поднявшись на ноги, зная, что мы в нескольких минутах от взлета и должны быть на своих местах, и пошел по проходу.

– Я быстро, - сказал я одной из стюардесс, когда она подошла ко мне, и пошел в туалет.

Войдя внутрь, запер за собой дверь, полагая, что у меня есть около тридцати секунд, прежде чем я услышу стук. Если бы я был в любом другом туалете, я бы умылся, но я не собирался делать это водой из самолета. Что мне было нужно от этого тесного, заполненного пространства, так это отдышаться. Потому что все это было высосано из меня, и в четырнадцатом ряду не было воздуха. Я ухватился за край узкой раковины, глядя на себя в мутное зеркало. Сегодня рано утром, когда я не мог заснуть, я сбрил края бороды и подстриг ее по длине. На мне был один из моих любимых костюмов. Виндзорский узел у основания моего горла был безупречным. Может быть, я и не был готов, но, черт возьми, выглядел именно так. Я отодвинулся от раковины и вышел из туалета, сразу же встретил стюардессу, которая подняла руку, как будто собиралась постучать.

– Пожалуйста, займите свое место, - сказала она.

Я знал, что должен спросить ее, есть ли свободное место в первом классе, где больше места для ног и меньше болтовни.

Не сделав этого, понял, что совершаю ошибку.

– Нервничаете перед полетом?
– спросила девушка, когда я вернулся на свое место, пристегивая ремень на талии.

Звук ее голоса заставил меня посмотреть на нее.

Это была моя вторая ошибка.

И что бы ни случилось дальше, это будет третья.

ШЕСТЬ

БИЛЛИ

Я отхлебнула кофе, повернувшись немного ближе к мужчине, сидящему рядом со мной, когда он ответил:

– Со мной все будет в порядке.

Я спросила его, не нервничает ли он, когда он встал посреди нашего разговора, чтобы пойти в туалет. Это имело самый большой смысл, так как он встал так резко, прервав пристальный взгляд, который я чувствовала до самых пальцев ног. Беспокойство было тем, с чем я знала, как справиться, поэтому, когда самолет начал отъезжать от ворот, я опустила штору. Не полностью, но достаточно, чтобы у этого мужчины не было прямого обзора снаружи, что помогло бы, если бы он не любил высоту.