Чтение онлайн

 И ее вдруг накрыло с головой каким-то куражом от понимания, что он ее настолько хочет! Дамир Пархомов, которому точно мало кто отказал бы, вот так заинтересован в Антонине, даже уже заполучив… При всей ее уверенности в себе, такое открытие до чертиков заводило, даря будоражащее чувство некой острой грани власти над этим мужчиной!

— И все же, кажется, я могу внести кое-какие коррективы, если позволишь, — усмехнувшись, ощущая себя так, будто излишне полная внутри этими желаниями, страстью, эмоциями, осознаниями, Тоня припала

губами к его кадыку.

 Лизнула, царапнула зубами, как делал сам Дам с ней иногда. Подняла голову, ощутив, как дернулось его горло. Захват рук мужчины на ее талии стал стальным. Прижалась к его губам, еще влажным после их недавнего поцелуя. И совсем иначе поцеловала: ме-е-е-дленно, плавно, словно слизывая их общее возбуждение с губ и языка Дамира, дразня и растекаясь по его губам своими. Пальцы Тони при этом жили своей жизнью, ослабив и распустив галстук, после чего начали прокладывать себе дорожку вниз по его груди, расстегивая пуговицу за пуговицей на сорочке.

 Пархомов тихо рыкнул, попытавшись перехватить власть в этом плавном и искушающем поцелуе. Сложно ему было неторопливость выдерживать.

— Не спеши, Дамир, — лизнув теперь его подбородок, прошептала Тоня ему в кожу.

 Сбросила туфлю с одной ноги, потом с другой. Ее глаза оказались на уровне того самого кадыка и напряженных мышц шеи Пархомова.

— Есть не менее интересные бонусы и за более медленное движение вперед…

— Серьезно? Какие? — отозвался Дамир таким голосом, словно не знал, чего хочет больше: то ли удавить ее за такую «пытку», то ли плюнуть на все, взяв дело и процесс в свои руки.

— Разные… — протянула соблазнительным шепотом, царапнув его ключицу зубами.

— Докажи… — в тон ей гулко потребовал.

 Судя по тому, как дрожали от сдерживаемой мощи все его мышцы, не поддаться последнему порыву — стоило Пархомову безумного усилия. Но, к чести Дамира, он все же не помешал ей отбросить в сторону и его галстук, и рубашку с пиджаком. Железной выдержки мужчина… Только вот и ее блуза была синхронно им отброшена на эту же стопку одежды.

 Впрочем, в нем все было словно из стали выкованным. Тонкие, подрагивающие от возбуждения и собственного желания, пальцы Тони сомкнулись на тяжелом и твердом члене Дамира, который так отчаянно стремился к ее телу.

 Черт! Ее саму не должно было бы так колотить от этого! Но до чего же непривычно хорошо!

 Его же ладони накрыли ее грудь, пальцы жадно стиснули соски, стягивая следом и кружевной бюст. Задохнулась… но не свернула с намеченного пути!

Дамир низко застонал горлом, когда она чуть сильнее сжала пальцы. Как сквозь зубы… Будто они пытались переиграть, у кого выдержка сильнее.

 Какой-то совершенно особый кайф, что его удовольствие — в ее руках, и в прямом, и в переносном смысле. И Тоня себя от этого всевластной чувствует! Голову пьянит сильнее шампанского!

 Продолжая целовать и дразнить языком грудь Дамира, мощно

вздымающуюся от ее действий, Тоня медленно и плавно опустилась на колени, проехавшись грудью и возбужденно сжавшимися сосками по его груди, животу, паху… Дамир, уже точно поняв, что она задумала, не то чтобы помешал, но будто бы испытал некие колебания… Однако, до того, как он решил бы ее остановить, Тоня мягким и немного жадным движением накрыла ртом влажную, набухшую головку его потрясающе возбужденного члена, скользнув по уздечке языком.

— Черт! — прошипел Пархомов сквозь зубы. Его бедра дернулись вперед. — Убедила, Тоня! Офигенно… — ладони мужчины обхватили ее затылок, пальцы перепутались в коротких волосах.

 И она поклясться могла, что руки Пархомова дрожат от всего, что он пытается сдержать…

 Только ей самой это в такое удовольствие было, с таким наслаждением и разгоном возбуждения, что некогда отвлекаться! На своих ощущениях сосредоточилась, упиваясь пряным, тяжелым, мускусным, чуть солоноватым привкусом его возбужденной плоти, с напором толкающейся ей в рот.

 Но при этом, словно помня, что сейчас партию Тоня ведет, Дамир не переходил грани, оставляя за ней право решать, на какую глубину в себя его брать… Зато шумное, вязкое дыхание Пархомова ей слух взрывало! Она его разжигала, а сама от этого уже мокрая вся! Стянула одной рукой брюки с бельем — ткань на теле уже раздражала… Как же ее заводила эта власть над ним!..

— Все, блин! У меня терпения меньше оказалось, птичка, переиграла меня! — выдал таким голосом, будто за это время три сигареты выкурил, гулко и сипло. Отстранился, чуть отодвинув ее от себя, хотя Тоня еще бы и продолжила с удовольствием. После резко вздернул ее вверх и… даже выше, подняв на руках, вжал спиной во что-то. Холодно…

 Кожа к коже. Обоим жарко, испарина… дрожь по спине, но страсть только ярче. Избавив ее от брюк окончательно, Дамир в секунду подстроился так, что уже головка члена у входа в ее влагалище. Блин! Она и в прошлый раз, кажется, не настолько разгоряченной была! Как пульсирует вся! А он презерватив резкими движениями натягивает, при этом целуя и кусая грудь Тони. Ничего не усвоил… Но ей и так нравится!…

— Да-а-а-м!… — закричала, когда он уже без промедления вонзился внутрь. Застонала, подавшись его движению, повернула голову, вдруг поняв, что и щеке холодно.

 Мама дорогая! Он ее спиной в это хреново стекло упер! Имеет ее над всем городом, как парят… Хорошо, что свет не включали все-таки.

 В глазах поплыло, и все внутри задрожало во стократ сильнее… Мороз по позвоночнику, но уже внутренний, сковывающий.

— Что, птичка? — тараня ее тело с такой неистовостью, словно от этого его жизнь зависит, рыкнул Пархомов.

— Я высоты боюсь, Дамир… — наверное, стон яркого наслаждения и дрожь тела, судорогой прокатившаяся по ее мышцам, немного подпортили серьезность ремарки…