Чтение онлайн

За то, что отошел от меня.

За то, что назвал меня своей женой до того, как уткнулся лицом мне между ног.

За то, что сунул руку в карман, когда я подошла взять ее.

Вокруг так тихо, что, мне кажется, я слышу не только стук собственного сердца, но и сердцебиение Зака.

Что я наделала?

Задавал ли Зак себе тот же вопрос после того, как вколол Сьюзи смертельную дозу морфия? Продумал ли он свои действия? Или под влиянием импульса позволил своему уязвимому сердцу принять решение?

— Т-ты женился? — разрывает тишину голос Сесилии, появившейся рядом с Заком.

На

его лице то же безжизненное выражение, что и у меня. Он знал о слоне в комнате. Но решил его проигнорировать. Теперь слон вышел из-за угла и разрушил все своей бушующей поступью.

— Да, — шепчет он.

— К-когда? — спрашивает Сесилия.

Зак моргает еще несколько раз, — единственная часть его лица, которая двигается.

— В прошлом году.

Рука Сесилии опускается на ее грудь. Она знает, что это означает, что мы поженились вскоре после смерти Сьюзи. Она просто не знает причины. А может, это и не ее дело. А может, мне стоило держать себя в руках… здесь нет места для «может». Я выпустила своего внутреннего трехлетнего ребенка и не могу отменить того, что только что сделала. Но любовь толкает людей на безумные поступки. Она не будет сидеть без дела в углу. Любовь требует признания иначе… взорвется.

— У вас… — Сесилия слегка задыхается, — …был роман…

— Нет, — обрывает ее Зак.

— Тогда, в чем причина?

Я не могу оторвать глаз от Зака, а он от меня.

— Хочешь рассказать всем, почему мы поженились? — спрашивает меня Зак. В его тоне нет гнева. Это воплощение капитуляции. Поражение.

Взбесись, Зак. Пожалуйста, сойди с ума. Будь человеком!

Я моргаю, освобождая слезы, чувствуя яд сожаления.

— Нет, — мой голос срывается. — Я…

Моя голова двигается из стороны в сторону.

— Я просто хотела, чтобы меня признали твоей женой. — Я всхлипываю, из носа текут сопли. Прекрасный аксессуар к моему праздничному платью.

— Ну… теперь все знают, что ты моя жена. Счастлива? — Зак разворачивается и пробирается сквозь небольшую толпу. Через несколько секунд входная дверь захлопывается.

Я бегу за ним, но он уже съезжает с подъездной дорожки. Придерживая подол платья, я мчусь вдогонку, но на каблуках не успеваю. Достигнув конца длинной дорожки, мне остается лишь тяжело дышать и вытирать слезы.

— Прости, — шепчу я задним фарам его машины.

К тому времени, когда я возвращаюсь на крыльцо, многие уже собрались перед домом, а некоторые пялятся в окна. Я открываю дверь, и толпа разбегается — все, кроме Сесилии.

— Простите… меня, — говорю я ей. Мне больно на нее смотреть, поэтому я отвожу взгляд. Прошаркав в библиотеку, беру свою сумочку и плащ и заказываю такси.

— Я отвезу тебя домой или куда угодно, если ты расскажешь мне, что только что произошло, — говорит она.

— Ваш сын — добрый самаритянин. Вот что произошло. Он дал мне больше, чем я заслуживаю. А мне этого оказалось недостаточно. Это все моя вина. Я испортила свадьбу и испортила отношения с ним. Мне невыразимо жаль. — Я вытираю случайную слезу и снова иду к входной двери.

— Я все равно не понимаю.

Открывая дверь, я оглядываюсь через плечо, улыбаюсь через боль и слегка пожимаю плечами.

— Это больше не моя история. И никогда ей не была. Пожалуйста, передайте мои искренние

извинения Аарону и Данни.

Когда прибывает такси, у меня нет иного выбора, кроме как вернуться в дом Зака. Мои вещи там. Мой паспорт. Мой кот.

Меня приветствует гнетущая тишина, когда я открываю дверь и снимаю туфли. Проглотив страх и поникшую гордость, волочу ноги к его спальне. Дрожащей рукой обхватываю ручку, чтобы толкнуть ее вниз, но она не поддается.

Он заперся от меня.

Сжав кулак, я поднимаю его, чтобы постучать, но останавливаюсь. Мои пальцы разжимаются, и я кладу ладонь на дверь и закрываю глаза. Что я наделала?

— Прости, — снова шепчу я, прежде чем удалиться в свою спальню.

У меня нет сил смыть макияж или переодеться ко сну. Мне лишь удается вылезти из платья и в нижнем белье заползти в постель. Я прижимаю подушку к себе, и мои слезы, наконец, высыхают.

Разум успокаивается.

И я засыпаю.

На следующее утро пронзительный звук кофемолки выводит меня из комы сожаления. Прежде чем пройтись по пути позора, принимаю душ и надеваю джинсы и футболку. Волосы мокрые. Глаза все еще немного красные и опухшие. Как бы мне ни хотелось телепортироваться буквально в любую точку мира, я не могу. Так что я бреду на кухню.

Зак не отрывает взгляд от своей тарелки и телефона рядом с ней. Одной рукой он держит кружку с кофе, медленно поднося ее к губам, будто меня нет в комнате. Я наливаю себе кофе и усаживаюсь рядом с ним. А он все продолжает вести себя так, будто меня не существует.

— Думаю… — Я поджимаю губы и тщательно взвешиваю слова. — Думаю, мне хотелось быть твоей женой по-настоящему. А вчера ты заставил меня почувствовать себя никем после того, как заставил чувствовать себя… ну, кем-то для тебя. Ты отступил от меня на шаг, чтобы объявить о своем статусе вдовца. А когда я попыталась взять тебя за руку, ты сунул ее в карман.

Я качаю головой.

— Я не могу быть с тобой близка и быть никем. Возможно, я думала, что смогу, но нет. — Я обхватываю чашку обеими руками и смотрю на черную жидкость вместо того, чтобы ждать, пока Зак посмотрит на меня. — Моя мать так и не вышла замуж. Не требовала ни от кого ничего большего, чем одну ночь в постели. Никогда не осмеливалась мечтать о большем, чувствовать, что заслуживает место в этом мире, где она действительно кому-то нужна, где чувствовала бы себя в безопасности и бескорыстно любимой. Я же всю свою жизнь мечтала о любви, даже когда не знала, что она означает. Думаю, я хотела ее больше всего на свете. Я мечтала о красивой свадьбе, первом собственном доме и топоте крошечных ножек. Это была мечта. Я мечтала о… мечте. Вместо этого получила бракосочетание в суде, брак без любви, дешевые авиабилеты, медицинскую страховку и карту «избавься от долгов и живи свободно». И если я кажусь тебе неблагодарной, то это не так. Я очень, очень тебе благодарна. И я очень сожалею о беспорядке, который устроила твоей семье, и об импульсивном поведении на свадьбе Аарона и Даниэль. Я не горжусь своим поступком и, если бы могла, то вернула бы все назад. Но я не расстроена тем, что правда открылась. Даже если теперь уже не знаю, что между нами правда.