До Лета
Шрифт:
— Значит, она не вымышленная, а призрачная.
Я встаю, готовый попросить Уоррена уйти, когда Беверли стучит, а затем открывает дверь.
— Первая линия, сэр, — говорит она. — Вы захотите поговорить с ним.
Я морщу лоб, а она взглядом указывает на телефон. Я беру трубку и поворачиваюсь спиной к Уоррену.
— Райан Стирлинг, — говорю я.
— О, привет, приятель. Это Мэл Шварц. Я подумал, что тебе будет интересно узнать, что этот парень снова объявился. Он арендует машину на эту субботу.
Я поворачиваюсь
— На этот раз ты узнал имя? Видел его машину? Что-нибудь?
— Нет, но в этот раз работали камеры наблюдения. У меня есть запись, если хочешь посмотреть. Я ее еще не видел.
— Буду через полчаса, — говорю я.
Я кладу трубку и вижу, что Беверли и Уоррен выжидающе смотрят на меня.
— У меня есть зацепка, — говорю я, хватаю пиджак и выхожу за дверь.
Когда я приезжаю в «Schwartz Luxury Autos», Мэл уже ждет меня на улице. Он хлопает в ладоши и ухмыляется, когда я подхожу.
— Рад тебя видеть, — говорит он. — Я позвонил тебе, как только он уехал, но сам еще не смотрел видео. Ждал тебя.
— Спасибо, Мэл. Давай займемся этим.
Я следую за ним в гараж и в небольшой кабинет в задней части, где стоит настольный компьютер. Он подключает все, что нужно, чтобы сделать видео доступным для просмотра.
Пока мы смотрим видео, я понимаю, что это пустая трата времени. Человек, забронировавший машину, очень старался не попасть на камеры. Единственное, что я смог увидеть, — это его затылок, который был прикрыт шляпой.
— Ой, прости, что вытащил тебя сюда просто так, — говорит Мэл. — Надо было сначала самому посмотреть.
— Ничего страшного, по крайней мере, теперь я знаю, что она должна быть там в субботу. Ты рассмотрел парня получше в этот раз?
Мэл медленно поглаживает свой подбородок.
— Нет, я тебе уже все рассказал. Белые волосы, приличный костюм, очень приличный. Даже акцент есть.
— Акцент? Ты не говорил об этом раньше.
— О, да, один из тех консервативных английских акцентов, которые можно услышать только в кино. Я пытался завязать с ним разговор, чтобы узнать что-нибудь, но он не захотел общаться.
— Полагаю, это не имеет значения, поскольку я не могу увидеть его на видео, чтобы понять, знаком ли он мне. Он поедет на той же машине, что и в прошлый раз?
— Да, он попросил именно ее.
— Хорошо, это важно. — Я лезу в карман, достаю сложенную стодолларовую купюру и протягиваю ее Мэлу. — Это за твои хлопоты. Я ценю твою помощь, Мэл.
Он ухмыляется, берет деньги и засовывает их в карман.
— В любое время, босс. И если вам когда-нибудь понадобится машина, помните о «Schwartz Luxury Autos». Пользуйтесь услугами Шварца.
Зная, на какой машине она приедет,
Подойдя к своей машине, я вижу подростка с черными волосами в джинсах и ярко-зеленой куртке-пуховике, который прислонился к моей машине. Он худой, в ушах у него AirPods, и ему не стоит прикасаться к моему Maserati. Он болтает по телефону, но, когда я приближаюсь, убирает его в карман куртки и ухмыляется мне.
— Извини, — говорю я, когда машина автоматически открывается.
— Я вас знаю, — говорит он с ухмылкой.
— Хорошо, — говорю я, открывая дверь машины и надеясь, что на этом разговор закончится.
— Ты не хочешь знать, почему я здесь?
Последние пять лет женщины бросаются на меня из-за моего наследства и условия, что я должен жениться. Удивительно, как мало в наше время у человека личного пространства. Мальчик-подросток — это новый поворот, и хотя некоторые мужчины моего возраста могли бы содрогнуться от страха, что это мой давно потерянный ребенок, у меня нет никаких опасений на этот счет.
И все же мне интересно, что этот мальчик здесь делает. Неужели его подговорила отчаявшаяся мать? Тетя? Неважно, кто бы это ни был, меня это не интересует. Мое сердце принадлежит одной женщине. Даже если я не знаю ее имени.
Я игнорирую вопрос и закрываю дверь машины. Когда я нажимаю на кнопку, чтобы завести двигатель, он бьет рукой по окну.
В чем его проблема?
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на парня. Он держит свой телефон напротив меня, указывая на него. Это фотография меня с моей принцессой на бале-маскараде. Я опускаю окно, чтобы услышать, что он говорит.
— Это ведь ты, да? — спрашивает он. Когда я не отвечаю, он жует внутреннюю сторону щеки, а затем кивает. — Да, это ты. Я так и думал. — Он поворачивает телефон обратно к себе. — Я никогда не понимал, почему никто не узнает тебя под маской. Это так очевидно, что-то вроде Кларка Кента.
Мне не нравится этот парень. Он действует на нервы, и это говорит мне все, что я должен о нем знать. Ему точно кто-то платит, скорее всего, он лжец и знает, как манипулировать людьми. Я знаю, что должен убраться от него как можно быстрее, но вид этой фотографии с бала вводит меня в ступор.
— Я могу тебе чем-то помочь? — спрашиваю я.
— Нет, у меня есть все, что нужно. Но, думаю, это я могу тебе кое с чем помочь.
— И с чем же?
— С ней.
— А что с ней? — спрашиваю я.
— Ты поэтому приехал сюда, не так ли? Ты же не просто хотел поболтать с нами, бедняками? Ты выследил ее машину и думал, что сможешь узнать больше. Но не смог, не так ли? Я прав, верно? Я знаю, что я прав.
Он слишком самоуверен, даже если и прав.
— А кто ты? — спрашиваю я.