До конца времен
Шрифт:
– Может быть, пообедаем вместе? – спросил Бобби, направляясь к лестнице и оглядываясь через плечо.
– С удовольствием, – ответила Леони.
– Я скоро вернусь, – заверил он.
Приведя себя в порядок, Леони принялась бродить по громадным, роскошно обставленным комнатам первого этажа.
Изнутри дом имел величественный и вместе с тем небрежный вид. Изысканность фамильных сокровищ вроде великолепных резных позолоченных консолей времен Георга II, расставленных в холле, оттенялась простотой больших уютных кресел и кушеток, обитых полосатой парусиной и
Повсюду были расставлены вазы с пестрыми, ароматными букетами только что из сада; их красоту повторяли несколько картин на стенах. В целом интерьер производил очень легкое, воздушное впечатление, напоминая летнюю дачу на побережье.
Расхаживая по этим комнатам, Леони ощутила прилив уверенности в себе и гордости. Конечно, Бобби помогал ей, но в целом именно ее идеи и труд превратили этот дом в умиротворенный, безмятежный и прекрасный оазис роскоши и комфорта.
Леони знала, что здесь, в Хэмптоне, очень многие подражают подобному стилю. Вероятно, точные копии этого жилища появились повсюду, поскольку фотографии его комнат были опубликованы в известном журнале.
Очутившись в глубине дома, Леони шагнула в комнату с полом цвета терракоты – излюбленное убежище Бобби. Оглядевшись по сторонам, Леони улыбнулась: никто не усомнился бы в том, что это личные владения хозяина Солт-коттеджа.
Стены украшали охотничьи трофеи – не покупные, а собственные, добытые самим Бобби. Оленьи головы с ветвистыми рогами, пара фазанов и большая рыба со стеклянными глазами тупо уставились на Леони; с пола злобно скалилась большая медвежья шкура. По правде говоря, подобные украшения уже не считались «политкорректными», но Бобби не заботили условности.
На антикварных вешалках висели пальто и куртки, шляпы, кепки и шлемы для любой погоды, температуры воздуха и рода деятельности. На полу с армейской педантичностью были расставлены сапоги для верховой езды, для поло, для охоты, ботфорты, садовые сабо, кроссовки, туфли для гольфа, роликовые коньки – словом, обувь на все случаи жизни.
Старинные стойки вмещали зонтики, хлыстики, теннисные ракетки, клюшки для игры в поло и лакросс, рыболовные снасти и тому подобное.
Игрушки Бобби, усмехнулась Леони. Любимые игрушки. Бобби постоянно пользовался ими в отличие от большинства своих соседей.
Внезапно что-то привлекло внимание Леони: две пары сапог для верховой езды со свежими брызгами грязи, стоящие бок о бок. Похоже, Бойс стал пренебрегать своими обязанностями: одна невычищенная пара сапог – это еще куда ни шло, но две! А может, у Бобби появился партнер по верховой езде, о котором она не подозревала?
Странно… Бобби всегда рассказывал ей о своих новых пассиях. Они подолгу обсуждали его свидания, разнообразные сексуальные впечатления и победы. Речь шла не о женщинах, за которыми Бобби ухаживал на светских вечеринках, а о его романах с мужчинами – подобные развлечения Бобби ставил превыше всех прочих.
Значит, вот почему в последнее
«Надеюсь, я не ошиблась, – продолжала размышлять Леони. – Именно в этом нуждается Бобби. Только романы придают его жизни хоть какой-то смысл».
Но неожиданно почувствовав себя непрошеной гостьей, Леони отогнала от себя преступные мысли и вышла в сад.
Войдя в беседку, увитую золотым дождем с крупными желтыми бутонами, она увидела на белом плетеном столике хрустальный кувшин с «Кровавой Мэри» и стаканы. Как раз то, что надо.
Наполнив высокий стакан, Леони отпила глоток и решила, что коктейль очень крепкий. Однако он пришелся ей по вкусу, и она продолжала медленно потягивать его, пока вдруг не заметила на столике два стакана, из которых недавно кто-то пил.
Ну и ну! Глаза Леони насмешливо заблестели. Должно быть, любовник Бобби ушел отсюда незадолго до ее прихода. Или по-прежнему прятался где-то в доме.
Удобно устроившись в плетеном шезлонге – ткань для его обивки Леони сама выбирала в мастерской Мадлен Кастинг в Париже незадолго до ее смерти, – она взяла со стола «Нью-Йорк таймс», но передумала и отложила газету. На сегодня она уже пресытилась новостями.
Ее глаза медленно скользили по саду. Хлопотливые пчелы перелетали с цветка на цветок, над клумбами порхали бабочки – множество маленьких белых, более крупных коричневых и оранжевых и даже пара голубых. Леони праздно любовалась их балетом среди цветов, когда голос Бобби неожиданно заставил ее вернуться в беседку.
– Предлагаю пенни за твои мысли, – произнес он, усаживаясь рядом и обнимая Леони за плечи.
– Напрасно, – откликнулась Леони. – Я просто наблюдала за бабочками.
Бобби налил себе «Кровавой Мэри» и пересел на соседний шезлонг.
– В этом году их здесь не счесть.
Леони перевела взгляд на собеседника. Красавец Бобби. Волосы оттенка воронова крыла еще влажно поблескивают после душа, загорелое мускулистое тело излучает здоровье и жизненную силу. Несмотря на средний рост, Бобби производил внушительное впечатление благодаря буграм упругих мышц. Прежде его темно-карие глаза искрились весельем, но сегодня Леони заметила в них легкую грусть и сожаление.
– Выкладывай все начистоту, Бобби, – приказала она. – С какой стати ты вдруг решил продать Солт-коттедж?
– Я получил предложение, перед которым не смог устоять, – пояснил он, глотнул из стакана и улыбнулся. – Двенадцать миллионов.
Леони ошеломленно открыла рот.
– Долларов? – ахнула она.
Бобби усмехнулся:
– Да, из кармана одной кинозвезды.
– Ты шутишь? – недоверчиво допытывалась Леони.
– Напротив, я – сама серьезность. – Леони тут же поверила ему. – Сказать по правде, из-за этого дома между двумя звездами вспыхнула настоящая война. Похоже, они считают, что такое приобретение откроет перед ними двери в высший свет. – И Бобби подробно изложил Леони ход «военных действий» и назвал имена двух звезд, которые в этом сезоне не сходили с газетных страниц.