Чтение онлайн

– Большая, серебряная, дырявая… Звезда на ней отчеканена. А в центре звезды – человеческий глаз.

– Глаз… Понял. Хорошо, узнаю. А сегодня, уж извините, Сергей Александрович, при всем моем уважении к вам, устроить встречу с преступником я никак не могу. Так что потерпите до завтра.

– Понял. А скажите, где проживал этот Седов?

– Домой к нему идти хотите? Не советую. Там настоящая трущоба. И семейка у него самая что ни на есть уголовная. Старший брат расстрелян, средний сидит… Мать – алкашка. Что вы ей скажете? Да она вас прибьет.

– А все-таки?

– Экий вы упорный. Живет этот Седов… вернее, жил недалеко от бани. Поэтому и кличут его соответственно – Баня. – И капитан сообщил адрес. – Дом щитовой, двухэтажный… Самая грязная дверь их.

– А арестовали его при каких обстоятельствах?

– Задержали Седова на квартире у

другого уголовника, кстати, он живет совсем рядом. Эта квартира – своеобразный притон. Пьют там, в карты играют… Этот Седов, видимо, собирался именно играть, потому как на столе лежала колода карт и одна золотая монета. Кроме хозяина, его величают Дохлым, в квартире присутствовали еще три человека: два парня – приятели Седова, как их там… – Капитан раскрыл лежавшую перед ним картонную папку с надписью «Уголовное дело». – Ага, вот!.. Геннадий Сорокин и Михаил Ермолаев. Оба – такая же шушера, как и Седов. Стучатся в тюрьму. И присутствовал еще один… Ну этот и вовсе матерый уголовник. Юрий Скоков, кличка Скок. Только что освободился. Но, говорит, с прошлым завязал, устраивается на завод. Уж не знаю: стоит ли верить? Можете записать и их адреса. Но встречаться с этой шатией все же не советую. Мерзавцы, каких мало. Вы с ними только неприятностей наживете.

Обрадованный открывшимися перспективами поиска монеты, Сергей Александрович покинул милицию и решил немедля навестить мамашу означенного Седова, известного также как Баня, но внезапно почувствовал, что устал. Весь день он пробегал по разным учреждениям и частным квартирам, ничего не сыскал, однако надежды не терял. Но на сегодня, пожалуй, хватит. Завтра с утра он вновь продолжит поиски.

Нужно отметить: профессор Севастьянов по своему социальному статусу являлся холостяком. Имелась некогда жена, молоденькая, но весьма хищная аспиранточка, которая прилепилась к нашему герою в надежде, что он поможет ей сделать кандидатскую. Но как только она получила требуемое, немедленно бросила Сергея Александровича и уехала из города в неизвестном направлении. Спустя полгода он получил по почте судебный лист, выданный Приволжским районным судом города Саратова, в котором извещалось, что брак гражданина С. А. Севастьянова с гражданкой С. С. Донцовой расторгнут. С тех пор Сергей Александрович больше не женился. Жил он один в двухкомнатной, сплошь заполненной книгами уютной квартирке. Раз в неделю являлась женщина, ходила на рынок, наводила порядок, стирала белье, а иной раз исполняла и другие пожелания Севастьянова, однако на большее не претендовала. Поэтому он был свободен. Абсолютно свободен! Ничто не мешало Севастьянову заниматься наукой и разными околонаучными изысканиями.

Сергей Александрович явился домой, приготовил традиционную яичницу-глазунью с докторской колбасой, напился сладкого чая и улегся на диван, подложив под голову подушку. Он развернул свежий номер «Науки и религии», наткнулся на статью про разоблачение мнимых чудес, происходивших в Оптиной Пустыни, пробежал глазами несколько абзацев и отбросил журнал. Читать не хотелось. Севастьянов задумался. Да правильно ли он поступает, пытаясь раскрыть тайну злосчастной монеты? Допустим, он ее отыщет. И что потом? Проверит, действительно ли монета является волшебной? Каким же это образом? Бред! Ни в какие чудеса Севастьянов не верил. Тогда зачем она ему? Но ведь интересно! Что-то же вызвало события на улице Красных Галстуков. Что?! Девочка утверждает: хотела оживить сонное царство… Хотела оживить… Монета была найдена на кладбище… Ну и что? А потом за нее этот мальчишка Пушкарев получил целую кучу старинного серебра… Почему Добрынин так расщедрился? Знал ее истинную ценность? Или способ применения? Дальше. На квартиру этого Добрынина неожиданно совершается налет. В результате гибнет его жена. Но коллекционер, как заметил капитан Ланцов, не только не расстроен, он даже вроде бы рад. Больничная сестра цитировала его слова: «Дождался, дождался, что Маруську убили». Следующие в цепочке – бандиты, которые обчистили Добрынина. Они не смогли поделить награбленное, в результате один убивает другого. Причем матерого громилу убивает мальчишка, который и в тюрьме-то никогда не бывал. Опять: почему? Что значит: не смогли поделить? Ведь в уголовном мире, насколько он знает, достаточно жесткие законы… Словом, если посмотреть на цепочку событий, начиная с происшествия на улице Красных Галстуков, несколько под другим углом, все они в той или иной степени кажутся странными.

Ну и пускай кажутся, заметил внутренний голос, тебе-то какое дело! Мало

ли на свете странных вещей. И потом, ты противоречишь самому себе. Всю жизнь утверждал: чудес не бывает. И вдруг готов в них поверить?

– Я не утверждаю, – произнес Севастьянов вслух. – Я просто допускаю их вероятность.

«Совсем спятил», – произнес внутренний голос.

Следующим утром наш герой подкрепился теми же продуктами, какими он ужинал вчера, и, размышляя о плюсах и минусах яичной диеты, направился на розыски квартиры Седова. Ориентир был достаточно примечательный – баня. Вот туда-то Севастьянов и подался.

Щитовой дом, в котором проживал Седов, выглядел вполне обычно. Единственным отличием являлось высокое деревянное крыльцо, продвигаться по которому без некоторой сноровки казалось опасным. Ступени ходили под ногами, словно готовы вот-вот переломиться, а одну ступеньку уже постигла подобная участь, и ее нужно было перепрыгивать.

Когда Севастьянов преодолел это препятствие и проник в дом, его тут же оглушил запах. Воняло здесь так, что у профессора неожиданно закружилась голова. Происхождение и состав запаха не поддавались определению, однако отчетливо прослеживались ароматы отхожего места, неисправной канализации и многолетней внутристенной плесени. Судя по запаху, дом гнил не один десяток лет.

Севастьянов огляделся. Ряды дверей, казалось, уходили в бесконечность. Явился ли этому причиной насыщенный испарениями полумрак, господствовавший в коридоре, или у нашего героя, вследствие воздействия экзотических флюидов, внезапно помутился разум, сказать было трудно, однако Севастьянову почудилось: он попал в ад, где за каждой дверью представлена своя разновидность вечных мук. Однако подобное нелепое чувство тут же прошло, уступив место сомнению в правильности собственных действий. Но профессор не привык отступать. Поэтому он медленно двинулся вдоль дверей в поисках самой непрезентабельной.

– Чего ищете? – услышал он за спиной молодой женский голос и обернулся.

Перед ним стояло взлохмаченное существо в едва застегнутом халатике. В руках существо держало таз с мокрым бельем.

– Где тут Седовы живут? – спросил Севастьянов.

Существо указало дланью куда-то вперед и произнесло:

– В девятой.

Дверь с таким номером выглядела действительно весьма живописно. Некогда она была обита дерматином. Теперь же дерматин не то расползся от старости сам, не то был изрезан вдоль и поперек опасной бритвой, причем из дыр, словно бороды гномов, торчали клочья грязной ваты.

Севастьянов постучал по косяку. Никто не ответил.

– Ну чего тарабаните? – услышал он все тот же глас. – Заходите без стука. Люська дома.

Он толкнул дверь и очутился в полутемной комнате, где присутствовал столь сильный аромат водочного перегара, что он даже заглушал исконный запах гнили. Окна были задернуты какими-то немыслимо грязными шторами, и в полумраке Севастьянов вначале разобрал только две кровати и круглый стол посередине. Он немного отодвинул одну из штор. Стало светлее. Глазам профессора открылся следующий натюрморт. На столе стояло несколько пустых бутылок, валялись корки хлеба и огрызок соленого огурца, похожий на обрубленное ухо. На одной из кроватей кто-то спал. Профессор приблизился. На кровати лежал именно тот, кто извергал из себя духовитую волну перегара: абсолютно нагая женщина лет пятидесяти, едва прикрытая лоскутным одеялом. Вид голой гражданки был настолько отвратителен, что Севастьянова едва не стошнило. Преодолевая отвращение, профессор легонько дотронулся до плеча спящей и попытался потрясти ее. Женщина замычала, но глаз не открыла, а только всхрапнула. Сергей Александрович потряс ее сильнее. Эффект был тот же. Поняв, что здесь он вряд ли чего добьется, Севастьянов покинул комнату и, кое-как преодолев коварное крыльцо, поспешно вышел на улицу. Давешняя молодка развешивала белье.

– И чего? – спросила она, взглянув на профессора.

– Да ничего, – отозвался тот. – Спит она.

– Пьянющая, – скорее констатировала, чем спросила молодка. – А чего вам от нее нужно? Посношаться желаете? Так и я могу в этом деле помочь.

Вначале Севастьянов даже не понял значения глагола «посношаться», но когда до него дошло, он столь яростно замотал головой, что казалось, она находится на шарнире. Потом он почти бегом помчался прочь от этого странного дома. Сергей Александрович не мог представить, что подобные заповедники самого низменного пьянства и разврата могут иметься в его городе, истинном детище социализма. Но они имелись, и с этим нельзя не считаться.